– Твой муж прав. Самый веский аргумент – твоя беременность. А Айрин может подождать еще годик.
– Похоже, таково общее мнение, и после этого обеда я и сама заколебалась. Представь же мое изумление, когда несколько дней назад ко мне приехала Генриетта и предложила устроить в апреле бал, с тем чтобы на нем появилась Айрин.
– Генриетта? Ты меня удивляешь.
– Я и сама удивлена. А она удивляет меня с каждым днем все больше. Если любовная интрига может так изменить женщину, то я молю Бога, чтобы все светские гарпии нашли себе любовников до начала сезона.
– И возможно, устройство подобных отношений должно стать нашей стратегией. Счастье в этой области жизни может изменить взгляд на многие вещи.
Алексия удивленно подняла бровь:
– И каково теперь твое отношение ко многим вещам в жизни, Розалин? Ты предложила эту прогулку по парку, несмотря на холод, пасмурное небо и эти нависшие над головой облака. Возможно, ты не заметила, какая сегодня погода, и, невзирая на холод, видишь прекрасный ясный день?
Роуз почувствовала, что лицо ее вспыхнуло. Алексия рассмеялась, склонилась к кузине и поцеловала в щеку.
– Поскольку я уговорила тебя вступить в этот брак, я испытываю облегчение оттого, что хотя бы какая-то его сторона оказалась удачной.
Кайл всегда был чутким и внимательным любовником, понимающим, что их брак принесет им обоим удовлетворение. А теперь, после той ночи в Тислоу, время, проводимое вместе в супружеской постели, стало для Роуз самым лучшим. И некоторым образом оно стало единственным, когда она чувствовала себя с мужем вполне естественно и легко и не сомневалась в том, что все делает правильно.
Этого было достаточно. Слова, которые он шептал ей на ухо, ощущение его дыхания на волосах и даже то, как он обращался с ее телом и требовал от нее полной отдачи, – обо всем этом она не спрашивала и ни на что больше не претендовала. Одного наслаждения было достаточно, чтобы оправдать их брак, но обжигающий след, который Кайл оставлял в ее душе, еще больше привязывал ее к нему, и после каждой проведенной с ним ночи Роуз еще больше принадлежала ему, чем себе.
В тот день, когда она приняла его предложение, Кайл сравнил плотские утехи с хорошей трапезой. В последнее время эта «трапеза» удавалась им на славу. И успех следовало приписать его стараниям. Он разнообразил еженощное меню все новыми восторгами.
Так почему же в этом браке по расчету с каждым днем Роуз ощущала себя все менее расчетливой? Возможно, Кайл сказал бы, что она повторяет свою ошибку в приятии наслаждения, какую совершала в его отсутствие, смешивая физическую сторону любви с эмоциональной. Новое знание друг друга, приходившее вслед за этими изысканиями, становилось неизбежным. Вероятно, мужчины точно так же реагировали и на чувственные удовольствия в борделях.
И все-таки связывавшие их узы кое-что усложняли. Как, например, ее предстоящую встречу с поверенным.
– Алексия, было ли когда-нибудь, чтобы ты обманывала Хейдена? Чтобы ты его ослушалась?
Алексия, обдумывая вопрос кузины, продолжала идти.
– Раз или два. Я убеждала себя, что это не так, но, конечно, только этим я и могла оправдать себя. – Она улыбнулась собственным воспоминаниям. – Он поймал меня на самом страшном обмане. Сомневаюсь, что совершу новую попытку в этом роде. Или что мне это потребуется.
– Ты испытывала чувство вины?
– Было такое. Но есть вещи, которые мужьям знать не обязательно. Я совершила несколько грехов умолчания, если поставить на весы абсолютную честность, потому что в то время для меня этот вопрос был очень важен, а он бы меня не понял. – Она размышляла над ответом. – Но теперь бы понял. Правда, достижение такого взаимопонимания в браке требует времени даже при самых благоприятных обстоятельствах, а у нас этого не было.
Такой взвешенный обдуманный ответ был типичен для Алексии, если возникал любой сложный и не слишком деликатный вопрос. Роуз догадывалась о том, о чем умолчала ее кузина. Этот важный для них обеих обман касался Роуз, Айрин и Тима, а также решения Алексии любой ценой сохранить и защитить семью, которую ненавидел ее муж.
– Почему ты спрашиваешь, Роуз? В силу обстоятельств я осталась одна, когда мне пришлось делать выбор, но ты не одинока.
Роуз обдумывала, стоит ли посвящать Алексию в свои сложности. Кузина проявит скромность и не расскажет Хейдену об их разговоре, если Роуз попросит ее молчать. И все же Алексия не согласилась бы с ней в вопросе, что Тим нуждается в помощи. Она занимала твердую позицию и возражала против поездки Роуз к нему.
Для Алексии Тим был все равно что мертв. Она первая и из первых рук узнала о нем все худшее. Она была свидетельницей бегства Тима и видела, как он предоставил Хейдену рисковать собственным состоянием ради спасения остатков семьи и репутации Лонгуортов. И Алексия, вероятно, долгое время знала, сколько денег было украдено. Алексия никогда не прощала ни малейшего обмана, чему Розалин и была свидетельницей теперь. И уж никак не ради благополучия Тима. И было бы несправедливо снова отягощать ее грязными последствиями скверного поведения Лонгуортов.
– Я люблю тебя, Алексия, и благодарна тебе за то, что ты согласилась выслушать меня. Боюсь, что обстоятельства вынуждают меня самой принимать решение, как это всегда делала ты.
Мистер Ярдли ухитрялся проявлять безупречный профессионализм во всех отношениях. В своей конторе, расположенной возле «Линкольн инн», он приветствовал Роуз вежливо, но прохладно, как и следовало вести себя в деловой обстановке. Он усадил ее на стул, положил перед ней стопку документов и улыбкой ободрил Роуз, чтобы она почувствовала себя непринужденно. Рядом с ними за письменным столом сидел клерк, молчаливый и незаметный, с пером в руке, приготовленным для того, чтобы делать записи.
Жесткие концы высокого ворота мистера Ярдли сжимали его пухлые щеки, а галстук обнимал двойной подбородок. Его по моде уложенные седеющие волосы теперь не топорщились, потому что сильно поредели. Этот опытный поверенный много лет служил семье Лонгуорт – сначала отцу, потом сыновьям, – но уже с год они не предоставляли ему достойного дела.
Роуз ждала, пока он начнет задавать ей вопросы. Поверенный выглядел осторожным и осмотрительным. Вне всякого сомнения, и его репутация пострадала из-за всем известного и оглушительного разорения ее брата. И теперь служить Тимоти мистеру Ярдли было так отвратительно, что он пришел к заключению, что не хочет принимать участие в управлении его имуществом. Эта встреча могла стать для Роуз последней.
Он откашлялся, прочищая горло.
– Миссис Брадуэлл, я внимательно изучил закон и пришел к заключению, что тот факт, что ваш брат выбрал вас своим доверенным лицом, потребует длительного рассмотрения. На основании этого письма я мог бы продать его собственность от его имени.
