С появлением на европейской сцене фашистской Германии в начале 30-х годов английская разведывательная служба, как и правящие круги Англии, ослепленные ненавистью к коммунизму, не заметили нарастания новой угрозы. Лондон наивно полагал, что ему удастся повернуть Гитлера на Восток. В этом был грубый просчет и серьезная ошибка, которые дорого обошлись СИС. Английская разведывательная служба оказалась совершенно неподготовленной к началу второй мировой войны. Германский «блицкриг» привел почти к полному развалу агентурной сети английской разведки в Европе. Чтобы полностью унизить СИС, глава гестапо Гиммлер в одном из публичных выступлений назвал весь руководящий состав «Сикрет интеллидженс сервис», что было тщательно охраняемым секретом даже от англичан.
Летом 1940 года, когда Ким Филби пришел в английскую разведку, СИС находилась в отчаянном положении. Ким был определен в секцию «Д», занимавшуюся осуществлением диверсий и саботажа против немцев в странах Европы. Не имея достаточно людей и средств для проведения подрывных операций, секция «Д» проводила бесконечные совещания, на которых разрабатывались большей частью фантастические планы, не имевшие под собой ни реальных оснований, ни шансов на успех. Так, одним из наиболее «грандиозных» проектов, занимавших умы специалистов по диверсиям английской разведки, был взрыв в районе Железных ворот, в месте суживающегося течения Дуная, с целью прервать поставки немцам румынской нефти. Эта идея разделялась и английским резидентом в Белграде Юлиусом Ханау, выступавшим в качестве бизнесмена и имевшим тесные связи с двором югославского короля Петра и его проанглийски настроенным правительством. Люди Ханау начали рыть туннели для закладки взрывчатки, но были обнаружены югославской полицией. Правительству Англии пришлось давать неприятные объяснения своим друзьям в Белграде, и план взрыва был отменен. Вскоре вместо него появился другой менее разрушительный, но не менее оригинальный план. В Бухаресте была образована компания, которая стала скупать баржи, чтобы лишить немцев транспортных средств для доставки нефти. Однако и этот план провалился.
Хотя секция «Д» не испытывала недостатка в оригинальных идеях, большинство планов было из разряда задумок барона Мюнхгаузена и практическая отдача от них была крайне незначительной. Видимо, подобной оценки придерживалось и правительство, поскольку вскоре было создано «Управление специальных операций» (УСО), которому поручалось осуществление всех подрывных действий за пределами Англии. Секция «Д» была выделена из разведывательной службы и передана в новую организацию.
Но прежде чем Ким Филби стал сотрудником «Управления специальных операций», он провел некоторое время в школе по обучению агентов методам подрывной работы, в создании которой он принял самое непосредственное участие. Однажды по предложению своего начальника Гая Берджесса Ким подготовил документ для руководства секции «Д», в котором доказывал необходимость создания школы по подготовке агентов. Вскоре в Хартфорде, неподалеку от Лондона, приобрели старое школьное здание с большим участком земли, и идея Кима была претворена в жизнь. Слушателей оказалось немного — около двадцати пяти мужчин и женщин из оккупированных Германией стран Европы. Их обучали приемам саботажа и подрывных действий. В преподавательский состав входили в основном специалисты-подрывники и мастера по взрывчатым веществам. Но были также и кадровые разведчики, имевшие практический опыт подрывной работы в различных странах мира. Среди них выделялся Джордж Хилл, один из немногих оставшихся в живых англичан, работавших в Советской России после революции. Он сотрудничал с Брюсом Локкартом, главой английской миссии в России, организатором «заговора трех послов» в Петрограде в 1918 году с целью свержения Советской власти, был другом Сиднея Рейли, другого английского разведчика, готовившего покушения на советских руководителей.
Создание школы не улучшило дело подготовки агентов, а главное, не привело к активизации подрывных действий против немцев. После посещения школы группой офицеров из разведывательного управления военного министерства появились слухи об ее скором упразднении. Первым подал заявление об отставке начальник школы, а затем один за другим ее стали покидать и другие сотрудники. Ким и его друг Гай Берджесс были направлены в центр «Управления специальных операций». Несколько дней их держали в неведении, а затем Гай сообщил, что его уволили. Ким же продолжал по-прежнему получать конверты с жалованием.
Длительное безделье Кима закончилось неожиданным вызовом к новому шефу. Тот сообщил, что при УСО предполагается создать новое учебное заведение большого масштаба. Там намечается организовать курсы для подрывников, радистов, а также курсы обучения агентуры общим методам саботажа и подрывной деятельности. Одним из таких методов являлась подрывная пропаганда. Киму предложили стать инструктором УСО по «черной пропаганде». И хотя это было совсем не то, к чему стремился Ким, он вынужден был принять это предложение.
Новое положение Кима не предоставляло больших возможностей для выполнения заданий Москвы. Но уже в эти первые месяцы работы Кима Филби в СИС стало проявляться его искусство разведчика, которое помогало ему использовать даже ограниченные ресурсы для получения важной политической информации. Для расширения своих познаний в области политической подрывной деятельности Ким посещает заседания и встречи в отделе политической войны УСО и устанавливает широкие контакты с сотрудниками, которые специализируются на распространении «черной пропаганды». Он возобновляет свое венское знакомство с Хью Гейтскеллом, будущим лидером лейбористской партии, который в начале 40-х годов занимал скромный пост личного секретаря министра экономической войны доктора Дальтона, одновременно возглавлявшего «Управление специальных операций». Хотя война в Европе была еще в полном разгаре, Кима необычайно интересовала проблема послевоенного политического устройства Европы и отношения к нему правительства Великобритании. Это был далеко не праздный интерес. Он имел чисто практическое значение для поддержания контактов англичан с движением Сопротивления, которое во многих странах Европы возглавлялось коммунистами. При политической обработке агентов им необходимо было давать хотя бы общее представление о планах английского правительства. В своей работе Ким остро ощущал такую потребность. В отделе политической войны над этими вопросами не задумывались. Ким обратился к Хью Гейтскеллу. Тот водил его на консультации к Глэдвину Джеббу, фактическому руководителю УСО, а иногда и к самому доктору Дальтону. В ходе этих встреч Киму удалось выяснить, что точка зрения британского правительства в отношении будущего послевоенной Европы состояла в простом возврате к статус-кво, существовавшему до Гитлера, восстановлении тех реакционных правительств, которые оказались бы достаточно надежными, чтобы служить «санитарным кордоном» против Советского Союза. Эта информация оказалась весьма важной для советской разведки, поскольку вскрывала истинный подход англичан к европейскому движению Сопротивления против нацизма. Она показывала, что хотя Лондон был расположен к тому, чтобы поддерживать возглавляемые коммунистами подпольные организации, проводившие борьбу против немцев, поскольку они были более эффективными, чем многие другие, но он не намерен содействовать их приходу к власти после окончания войны. Подобная позиция правительства Великобритании наложила свой негативный отпечаток на отношения с группами Сопротивления во многих странах Европы.
Несмотря на предпринимавшиеся Кимом усилия и некоторые успехи по выполнению заданий Москвы, он чувствовал, что находится на периферии настоящей разведывательной работы. Это не приносило удовлетворения и не соответствовало тем задачам, которые ставились перед ним в связи с проникновением в СИС. К тому же в июне 1941 года существенно изменилась политическая ситуация. Гитлер напал на Советский Союз, Англия вместе с США вошла в состав антигитлеровской коалиции. Ким Филби видел в борьбе против фашистской Германии не только долг англичанина, но и высокую цель гуманизма. Он понимал, что настало время прекратить «педагогические эксперименты» в школе УСО и поискать более подходящее место. Вскоре такая привлекательная возможность представилась.
Одним из лучших друзей Кима в период его неудачной карьеры инструктора в школе по обучению агентов в Хартфорде стал Томми Харрис. Наполовину англичанин и наполовину испанец, Томми в молодости увлекался живописью, но затем разуверился в своих способностях и стал торговцем произведений искусства. Томми и его жена Гильда содержали в Лондоне галерею и имели прекрасный дом, который радушные хозяева превратили в своего рода клуб. После упразднения школы Харрис был приглашен на работу в британскую контрразведывательную службу (МИ-5), где его знания испанского языка и Испании весьма пригодились. Ким часто посещал гостеприимный дом своего друга. Здесь вечерами находили приют многие сотрудники МИ-5 и СИС, которых объединял профессиональный интерес к Испании. Здесь Ким познакомился с худым, болезненного вида, замкнутым человеком. Это был Дик Брумен-Уайт, шеф пиренейского отдела британской, контрразведки и непосредственный начальник Томми Харриса. Как-то в июле 1941 года Харрис спросил Кима, не интересует ли его работа, для которой требуется хорошее знание франкистской Испании. Он объяснил при этом, что речь идет о работе не в контрразведке, а в контрразведывательном отделе «Сикрет интеллидженс сервис».
