воины.
— Можно мне войти? — робко спросила Мира. — У меня есть важное дело к Владыке.
С таким же успехом можно было уговаривать камни. Впрочем, возможно с камнями Мире сопутствовал бы больший успех. А воины просто стояли не шевелясь и даже не глядя на неё, но копья держали скрещёнными.
Она отступила, в растерянности прошла по двору, чувствуя себя никому не нужной. Не так она представляла себе прибытие в крепость, совсем не так. И шляпа, на которую Мира, сидя в Башне, возлагала такие надежды, тоже оказалась никому не нужна. А Гай... Почему он так себя повёл? Обижается из-за того, что она вынудила его везти в Лес Хадара и выкручиваться, придумывая, как убедить лесных взять его? Или причина в другом?
Она направилась к навесу, где в прошлый раз ей лечил ногу Вилюн. Раз не принял Владыка, так хоть к магу попасть, помочь в лечении Хадара. Но и здесь при входе стояли несколько вооружённых лесных.
— Что тебе, избранная? — спросил один из них, когда Мира приблизилась.
Интонация была доброжелательной, но копьё недвусмысленно перекрыло путь.
— Думала, может помочь смогу, — ответила Мира и саркастически усмехнулась: — Я же избранная.
Ей стала слышаться в этом слове издёвка судьбы.
— Не велено никого пускать, — сказал лесной. — Вилюн не любит, когда ему мешают работать.
«Понятно — охраняет секреты целительства от посторонних глаз», — подумала Мира.
Она отошла. Было душно, в воздухе висел тяжёлый запах от киснувших в чанах шкур. Вокруг все занимались работой, никто даже не смотрел в её сторону.
Мира чувствовала себя грязной, голодной и уставшей, но просить кого-то о помощи не позволяла гордость. Устав бродить, она зашла в тень и села у стены, сняв шляпу и положив её на колени. Во рту от вони из чанов стояла горечь, а язык прилип к нёбу от жажды. Мира закрыла глаза, и перед ней сразу же встали картины бойни в городе: ползущие по трупам кукры, убитый мальчик-разносчик... Она тряхнула головой, пытаясь вытрясти из неё этот кошмар, но он не уходил, а проносился мимо — круг за кругом.
— Вот ты где, избранная, — раздался над ней девичий голос.
Мира вздрогнула и открыла глаза. Рядом стояла девочка-кентавр. На человеческую часть тела была надета курточка из пятнистой шкуры. Мира отметила, что лицо у девочки заплаканное, рыжие волосы собраны кое-как, но держалась она серьёзно и деловито.
— Не называй меня избранной, пожалуйста, — устало сказала Мира.
— Почему? — удивилась девочка.
«Потому что я тогда буду называть тебя полукобыла», — зло подумала Мира, но вслух, сказала другое:
— Потому что у меня есть имя - Мира.
Девочка задумчиво почесала копытом задней ноги свой бок и кивнула:
— Как хочешь, Мира.
— А тебя как зовут? — спросила она, хотя познакомилась с ней ещё в прошлый раз. Но тогда она была в теле канжди и, в отличие от Вилюна, девочка-кентавр её не узнала.
— Адель. Я дочь лесного Владыки.
Мира сняла с колен шляпу и помахала ею над землёй, изображая шутливый поклон.
— Идём в крепость, — сказала Адель. — Тебе надо помыться и поесть.
«Неужели кому-то нашлось до меня дело?!» — саркастически усмехнулась Мира.
Однако встала и поплелась за девочкой. По пути ей на глаза попалась группа женщин, среди которых Мира увидела Найру. Женщины несли тюки и что-то взволнованно обсуждали. Похоже, Найра отлично вписалась в общину лесных и уже обзавелась подружками.
«А я везде лишняя», — с горечью подумала Мира.
Следом за Адель она зашла в крепость, прошла по длинному, закругляющемуся коридору. Адель остановилась возде одной из комнат, вход в которую закрывали бусы. Девочка вошла первой, Мира за ней. Огляделась. В правом углу стояло что-то вроде этажерки с множеством пустых полочек, на полу лежал тюфяк с подушкой и покрывалом. На нём длинное прямое платье с рукавами даже на вид грубое и колючее, и безрукавка из шкуры мехом наружу, какие Мира видела на лесных женщинах. В изголовье стояли глиняная кружка и тарелка, на которой лежал кусок мяса. Слева от входа — корыто с водой, от которой шёл пар; на краю корыта лежало полотно. Рядом на полу — комок засушенных трав, наверное заменитель мыла.
Мир отметила, что воду здесь не экономят, как в Элсаре.
— Это будет твоя комната, — сказала Адель.
— Спасибо, — поблагодарила Мира.
Подошла к этажерке. На пыльных полках явственно отпечатались кружкИ от мелких вещей, а на верхней Мира заметила творчески вырезанную из коры фигурку духа Леса. Похоже, кто-то собирался в большой спешке, даже талисман забыл забрать. Выходит, хозяина или хозяйку комнаты специально выселили, чтобы дать место Мире. Она повернулась к Адели:
— Куда переехал тот, кто жил здесь раньше?
— Здесь недалеко по коридору, — ответила девочка.
— Я могла бы жить с соседкой, — сказала Мира.
Адель неопределённо хмыкнула. Наверное хотела завернуть что-то про избранность, но не стала.
Помолчали. Разговаривать было решительно не о чем. Сочувствовать, что элсарцы забрали Тиреда — не тактично, да и Адель может спросить, откуда Мира знает про их роман? Адель не уходила, как будто ждала чего-то. Ходила по комнате с видом хозяйски, стуча копытами и помахивая хвостом.
«Могла бы уже свалить, а так и вода остынет», — подумала Мира.
Раздеваться при дочери Владыки ей совсем не хотелось. Но и просить уйти невежливо.
— Мне жаль, что вы сегодня потеряли так много воинов, — произнесла Мира, чтобы нарушить молчание.
— Мы рождаемся воинами, — с достоинством ответила девочка. — Погибнуть в бою честь.
Мира кивнула и со вздохом произнесла:
— Но оттого оставшимся в живых не легче.
Адель метнула на неё взгляд, губы задрожали, а пушистые рыжие ресницы тут же намокли от слёз. Наверное про Тиреда вспомнила. У Миры перед глазами ясно встала картина, как утыканные стрелами кукры уносят его с площади. Ранен ли сам Тиред — неизвестно.
— Я видела пленного кукра из Элсара, — сказала Адель, взволнованно прижав руки к начавшей формироваться женской груди. — У него отсечена одна нога, но он ходит. И крови нет.
Она процокала по комнате и, встав напротив Миры, спросила:
— Ваш безглазый точно сможет с ними справиться?
Миру покоробило: безглазый. Но в словах
