девочки не было и тени издёвки. Так уж они тут в Лесу привыкли — давать всем прозвища.
— Думаю да, Хадар их создавал... — ответила Мира, злясь на себя за то, что не может придать голосу уверенность.
— У этого пленного столько силы, — продолжала Адель. — Его обмотали цепями и всё равно четверо наших самых крепких воинов с трудом его удерживают.
— Да, они очень сильные, — согласилась Мира. — Ваши взяли только одного пленного?
— Угу, — с досадой произнесла Адель и помолчав, со сдерживаемым жаром добавила: — Будь моя воля, я бы взяла в плен всех.
«Ого, какая воинственная лошадка, — подумала Мира. — Вся в папашу».
— Наши воины приехали в Элсар с миром, чтобы поговорить о нападении на Азар людей с другого Неба, — говорила Адель, и её голос дрожал от негодования.
Мира открыла рот от изумления: «Откуда они знают о нападении на Азар?! Я им об этом ещё не рассказала, а кроме меня про Абрахаза никому не известно!»
Она хотела спросить, но Адель прорвало.
— Папа сам поехал и Тиреда взял, чтобы всем вместе придумать, как спасти Азар! Но злой старик натравил кукров и они стали рвать на части наших воинов! Безоружных!
— Вы тоже напали на Сухири, — неожиданно для себя воскликнула Мира. Слова вертелись на языке давно и сейчас вырвались сами собой.
«Ну зачем я это сказала?! — подумала она с досадой. — Чего добьюсь кроме ссоры с дочерью Владыки?»
Адель осеклась на полуслове и посмотрела на неё с тем же удивлением, с каким смотрела, когда Мира попросила не называть её избранной.
Отступать назад было поздно и Мира сказала:
— Я была в Сухири и видела убитых вами людей. Они были мирными жителями.
— Они были слишком глупыми и гордыми, — фыркнула Адель.
— В смысле? — удивилась Мира.
— Их оставалось мало для такого большого острова, — сказала Адель. — Мы хотим перенести кожевенные мастерские в Сухири, а здесь будут наши воины, их семьи и наши канжди. Но сухирийцы не захотели потесниться.
Мира во все глаза смотрела на эту дикую лесную девочку. Для неё всё было просто — не захотели уйти, должны умереть.
— Но почему вы не перенесете ваши мастерские на Большие кочки? — спросила она. — Там никого нет, пустое место.
Девочка опять почесала бок копытом.
«Блохи её, что ли, заели?» — раздражённо подумала Мира.
— Вилюн был на Больших кочках и сказал, что они мёртвые, — ответила Адель. — Там плохой воздух, мы будем болеть.
«Их Вилюн прямо ходячая санитарно-эпидемиологическая лаборатория», — мысленно хмыкнула Мира.
— А в Сухири не будете болеть? — уточнила она вслух.
— Не будем, — девочка улыбнулась и добавила: — Ну я, пожалуй, пойду, а то у тебя вода остынет.
Они одновременно посмотрели на корыто. Пар из него уже не шёл.
— Спасибо за заботу, — сказала Мира.
Адель окинула взглядом её платье:
— Можешь отдать нашим, постирают.
— Нет, — резче, чем хотела, ответила Мира. — Я хочу его сжечь или утопить в одном из ваших чанов со шкурами.
Адель посмотрела на неё, как на ненормальную.
— Не пытайся понять, это личное, — пояснила Мира.
— А-а, — протянула девочка. — Ну, как хочешь.
С этими словами дочь Владыки ушла, помахивая хвостом, в который были вплетены бусинки.
Мира оглянулась на вход — всё же, отсутствие двери напрягало — затем сняла с себя грязное платье и швырнула его в угол. Если бы можно было так же легко отшвырнуть воспоминания о времени, которое она провела в плену у Колдуна.
— Чтобы ты сдох! — прошептала она.
Взяв комок трав, опустила их в воду — как Мира и думала, это была «мыльная» трава, ещё и с её любимым запахом, напоминающим миндаль. Мира долго, до красноты тёрла себя, пытаясь вывести въевшийся запах Башни. Наконец, она ополоснулась водой — натёртая кожа защипала — отжала мокрые волосы, вытерлась белёным полотном и надела вещи лесных. Поколебалась, куда девать воду — может они для полива её используют или ещё куда?
«Ладно, потом спрошу у кого-нибудь», — решила она и подвинула корыто к стене, чтобы на глаза не попадалось.
После омовения на душе стало полегче. А когда Мира села на тюфяк и подкрепилась настоящим мясом и вкусным, хотя и остывшим чаем, жизнь в Лесу показалась даже приятной. Если не думать о том, какими варварскими способами они решают свои проблемы. Видишь ли их маг сказал, что на Больших кочках ядовитый воздух, и они вырезали всё население Сухири, чтобы те не мешали им перетащить туда свои вонючие чаны.
Но, кстати, возможно на Больших кочках с воздухом на самом деле что-то не так — не зря там нет ничего кроме голых камней. И сам остров необитаем.
Мысли нет-нет, да возвращались к вопросу, сможет ли Хадар взять власть над кукрами. Мира вспомнила подземелье Лечебницы и столы с лежащими на них зомби. Вспомнила и подслушанный разговор Хадара с Окато. Тогда они обсуждали, что кукры управляются с помощью голоса «военачальника». Но программирует их Окато. Выходит, чтобы получить власть над армией живых мертвецов, нужно подобраться к Окато и заставить его перепрограммировать кукров на голос Хадара, как сейчас они запрограммированы на голос Великого Хранителя. Но, по-честноку, Хадар тут лишнее звено — лесной Владыка наверняка предпочтёт сам получить над ними полную власть, а от Старшего агента избавиться.
«Надо поговорить с Хадаром, чтобы он до последнего не рассказывал, что всё зависит не от него, а от Главного Врачевателя, — подумала она. — Впрочем Хадар наверняка и сам догадается».
Кто-то шевельнул бусы на входе. Мира вскинулась. В комнату вошёл человек с головой ящерицы и многочисленными татуировками. Он был среди тех, кого позвали на собрание.
— Кауло будет говорить, — торжественно объявил он.
Мира пожала плечами:
— Пусть приходит и говорит, чё.
На лице визитёра ничего не отразилось. Он чинно сел напротив Миры на пол и уставился на неё, не мигая, жёлтыми глазами с вертикальными зрачками.
— Кауло узнал, что Великий Хранитель не достоин быть правителем Элсара, — заявил он.
«Блин, он и есть Кауло», — догадалась Мира.
