вокруг себя, второй удерживает барьеры, чтобы самим случайно не обжечься, ну а третий держит бутылку. Лута после таких набегов, конечно, не набрать, но чисто чтобы покуражиться…
Эх… Интересно, доведётся ли в этой жизни встретиться с кем-нибудь из братьев?
Хотя чего это я? Конечно, доведётся! Всего-то надо вернуть себе прежние способности! Какой бы бесконечной ни была Многомерная Вселенная, а к своим Кодекс всегда выведет!
Так, ладно.
Отставить ностальгию.
Вернёмся к текущему разлому. Быстрым он оказался потому, что половину работы за меня уже выполнили.
Пройдя через врата, я оказался на заснеженной поляне посередь леса. Поначалу я подумал, что здесь идёт какой-то особенный красный снег, но вскоре понял — нет. Это по всей поляне ровным слоем была размазана кровь и расчленёнка. Будто икорка по хлебушку, ага.
Хрен знает, кем были эти монстры при жизни, да и собирать мясной конструктор не было никакого желания. Но судя по тому, что я увидел, они были четвероногими, рогатыми и мохнатыми.
Стая оленей или что-то около того.
Он некоторых трупов до сих пор валил пар. Стало быть, всё случилось совсем недавно, и виновник кровавой карусели бродил где-то поблизости.
И ещё один интересный момент — вместо солнышка в небе висел огромный голубой шар с белыми полярными шапками и континентами. По ходу дела, я оказался на обитаемом спутнике обитаемой планеты.
Ну вот!
Лунный лес!
Это хотя бы звучит прикольно!
Первым делом я нырнул в тени и собрал ядра оленей, — не пропадать же добру. Энергия, она и есть энергия. Вторым делом взялся за рога. Если это то, о чём я думаю, то с них можно будет выручить денюжек.
Строго говоря, рога разломных копытных — вещь обыденная. Производство эликсиров на основе роговой муки поставлено на поток, а сами элики пользуются большим спросом. Так что вот это добро продастся быстрее, чем я успею добраться до дома.
И хотя недостатка в деньгах у меня вроде нет, никогда не знаешь, где и на что они могут понадобиться! Опять же род меня долгие годы всем обеспечивал, пора и мне свой вклад внести.
Хм, может, организовать здесь, в Арапахо, собственную базу? Разломы здесь пожирнее, чем у нас в Коломне, опять же не каждый род может похвастать международной деятельностью. Да и определённая автономия…
А ещё… это конечно мелочи и даже баловство, но всё же. Можно тюнинг моей бронированной малыхи сделать. Салон кожей обтянуть, пулемётное гнездо установить, артефактную защиту организовать… и чтобы можно было прямо из салона ядрами подкармливать. Чтоб не только по границе эпицентра кататься, а и вглубь заезжать. Самое-то интересное как раз там.
Вот так, прикидывая дальнейшие перспективы, я перетаскал рога к выходу из разлома и в этот самый момент, — не раньше и не позже, — из чащи леса ко мне вышел мишка. Вышел и взревел:
— У-э-э-э-э-э! — вот так вот примерно.
Медведь был интересный, ничего не скажешь. Первый раз такого уродца вижу.
Во-первых и в-главных, он был крупнее обычного бурого мишки раза в три. Во-вторых, всё его тело покрывал очень короткий тёмно-фиолетовый мех, отчего казалось, что его как будто бы обтянули бархатом. Ну и в-третьих, у медведя было четыре уха, шесть лап и ещё два вспомогательных… э-э-э… щупальца?
Что удивительно, на этих щупальцах не крепилось ничего острого или опасного — ни когтей, ни роговых наростов, ни даже пресловутого жала. Они явно выросли не для атаки. У них была какая-то другая функция. На самом их конце росли толстые жёсткие волосы, похожие на усы крупной кошки.
Вибрисы?
Я поначалу не понял, что медведь этими вибрисами чувствует, а потом ка-а-а-а-к понял, и ка-а-а-а-ак удивился.
— Уэ-э-э-э!
Короче говоря, мы с мишенькой схлестнулись посередь поляны. Я полоснул монстра мечом по морде, но вокруг него неожиданно вспыхнул натуральный гибкий барьер!
Вот это сюрприз!
Я отскочил на пару шагов назад, на всякий случай напитав доспех, но явно не рассчитал длину лап медведя.
Да и пофиг, — решил я, и когда одна из его лап начала опускаться мне на голову, уже привычным читерским манёвром скользнул в тени.
Был пацан и нет пацана, ага.
И каково же было моё удивление, когда спустя долю секунды мне по рёбрам прилетел удар. Доспех сработал как надо даже в тенях, но удар оказался такой силы, что прожал его чуть ли не полностью. Мне даже больно стало!
Судя по тому, как оба щупальца медведя повернулись ко мне, ощетинившись усами-вибрисами, как локаторами, ими он прекрасно распознавал меня в тенях! И мишка без промедлений принялся лупцевать меня своими когтями.
— Уэ-э-э-э!
Глубоко в тени он не доставал, но и мне, чтобы до него добраться, надо было «всплыть», и я сразу подставлялся.
Конкретно этому эволюционному механизму ставлю десять из десяти. Естественная защита от теневых созданий и тенеходцев — это прям вышка. Медведь Йохансона по сравнению с этим уродом вообще к жизни не приспособлен.
Да чего там⁉ Меня аж самого завидки взяли! Подумать только — барьер, погружение, хоть и неглубокое, в тени, чувствительность к теням… Это к чему же его эволюция готовила?
Охотник во мне проснулся, разъярился и уже готов был высвободить часть скопившейся разломной энергии, чтобы разорвать медведя напополам, но вместе с ним проснулся и юный натуралист.
Стало очень интересно.
Прежде чем убивать, такую зверюшку не грех хорошенечко изучить, — тем более, что скоро-скоро она окажется у меня в Океане. Жизнь долгая, мало ли что случится? Разосрусь с ацтеками окончательно, выступит против меня рота воинов-ягуаров, а я р-р-раз и мишку против них выпущу. Вот смеху-то будет.
Так вот.
Сам мишка тенеходцем не был. Он чувствовал план теней, мог полоснуть когтями, держал самый настоящий гибкий барьер — и на этом всё! Но и этого было более чем достаточно, чтобы успешно противостоять даже мне!
В своём же мире мишка явно был суперхищником! Об этом и
