В его медицинской карте написано столько, что хватит на целый взвод. Как он вообще смог выжить?
— Это и для нас большая загадка. По всем признакам он должен был умереть ещё по дороге… Просто чудо, что его смогли до госпиталя довезти…
— Это вам даром не пройдёт. Чудес не бывает.
— Я тоже так раньше думал…
В темноте. 1914 год.
Российская империя. Крым.
Темнота окружала со всех сторон. Она давила и лишала последних сил. Пытаясь вглядываться в темноту, чтобы хоть что-то разглядеть, я только напрасно напрягал глаза. А тот жёлтый светлячок, что поблёскивал в камне моего перстня, только лишь делал остальное пространство более тёмным.
Звуков тоже никаких не было. практически ощущение полного космического вакуума. И только лишь каменный пол подо мной напоминал о том, что я не провалился в тёмную бездну.
Чтобы окончательно не поехать кукушкой, я решил хоть чем-то себя занять. Не придумав ничего более умного, я стал разматывать бинты на своём теле. Подсохшие корочки на местах ожогов трескались, лопались и кровоточили. Но эта боль была мне лишь помощником, подсказывая мне, что я, несмотря ни на что, всё ещё жив.
Начал я с рук. Похоже, что тогда, на корабле, я машинально закрыл лицо ладонями перед взрывом. Тем самым я смог спасти свои глаза. Но пальцы мои представляли жалкое зрелище. Кожа лоскутами сходила вслед за бинтами…
Боль не была резкой, боль не была даже сильной. Боль была постоянной и, сука, очень-очень сильной, просто всепроникающей, и пронизывающей насквозь все нервные окончания на моих руках. Я, конечно, не мазохист, но почему-то эта боль мне приносила ещё и некое облегчение. Подсознательно, я пытался послать импульс излечение к своим изуродованным рукам, но… Магический источник не откликался на мои призывы. Тогда почему мне становилось немного легче? Эффект плацебо? Делаю вид, что лечу сам себя, и мне становится от этого легче?
Не особо-то легче мне и стало. В теле снова образовалась какая-то слабость. Нет. Я не упал в обморок и не потерял сознание. Я просто опустился на каменный пол и заснул от усталости…
* * *
Сколько я спал? А хрен его знает. В полной темноте и при полной тишине время не ощущается вовсе. Только, как оказалось, возможности человеческого организма ещё не до конца изучены. И я сейчас не говорю про доставшиеся мне совершенно случайно магические способности. Я про то, что лиши человека зрения и он начнёт чувствовать пальцами малейшие точки на шрифте Брайля. А слух слепого усилится так, что он сможет расслышать звук от падения капель воды на довольно-таки большом расстоянии.
Странно. Именно этот звук и привлёк моё внимание. Сперва я подумал, что мне это только кажется. А ещё, этот методичный звук я принял всего лишь за шум в ушах. Так бывает иногда. Наглядный пример тому — шум моря в поднесённой к уху раковине.
Но, прислушавшись, я понял, что мне это не кажется, и где-то вдали я слышу методичное: «Кап… Кап… Кап…»
Учитывая то, что пить мне хотелось так сильно, что я готов был пить собственную кровь, лишь бы утолить свою жажду, игнорировать эти «кап, кап» я не мог.
Я знаю, что в основном карстовые пещеры были промыты водой. Так что то, что в пещере может быть вода, это факт. Но как я смогу в полной темноте найти то место, где вода, пройдя сквозь толщу земли проникает сюда? Наощупь? В каменной пещере? Не смешите мои тапочки. Я своей многострадальной головой соберу все шишки мира, натыкаясь на эти, как их там… сталактиты.
Попытка подсвечивать себе путь вытянутой рукой с перстнем тоже не увенчалась успехом. Тем более что камень еле-еле светился лишь только в направлении золотых залежей, а капало совершенно в другой стороне.
Ну и ладно. Слабоумие и отвага — лучший девиз для таких идиотов, как я. Тем более, что пить хочется так, что кажется во рту облегчилась сухим песком целая орава бездомных кошек…
* * *
Ползу. А что ещё делать. Идти я уже пробовал… Несмотря на выставленные вперёд руки, я влетел башкой о какую-то свисающую с потолка каменюку, да так сильно, что искры из глаз посыпались. Жаль, что этими искрами нельзя дорогу подсветить…
Ну, что? Отлежался немного. Погладил новую шишку на башке. Снова прислушался, определил направление к водокапу и пополз. И вот ползу теперь по каменному полу. А он, сука, неровный и шершавый, местами с острыми осколками камня, режущими в кровь и так уже изуродованные мои ладони.
Я полз… Иногда теряя сознание от усталости. Потом, снова просыпаясь, я прислушивался, ловил направление и снова полз, полз, полз…
Сколько я так полз? Час? День? Год? Не-е… Год вряд ли. Я бы сдох уже давно. Скорее всего час или два. Но мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем я ощутил, что моя вытянутая ладонь наткнулась не на сухие камни, а вляпалась в какую-то влажную жижу. Я воспрянул духом, дёрнулся вперёд и…
И тут же так сильно жахнулся своей многострадальной башкой о какой-то невидимый мне каменный выступ, что снова впал в небытие и словил ослепительные глюки в виде палящих перед глазами разноцветных звёздочек.
* * *
Кап… Кап… Кап…
Эти звуки раздражали не хуже, чем дребезг и звон советского будильника. Тот самый, пузатый, с двумя блестящими колокольчиками.
Помнится от его перезвона, напоминающего дребезжание металлолома, сброшенного с каменной лестницы, даже мёртвые вставали, чтобы пойти на работу. Ну, не совсем мёртвые, а скорее всего вусмерть пьяные. Но ведь вставали же. Примером тому мог бы быть эпизод из фильма «Бриллиантовая рука». Помнится жена Семён Семёновича Горбункова только так смогла поднять хоть ненадолго пьяного мужа после его загула в ресторане «Плакучая ива».
Вот-вот… И сейчас мне все эти «кап, кап…» так сильно били по ушам, что я проснулся практически сразу. Ощутив при этом жгучее желание: найти этот проклятый «будильник», чтобы вдребезги его расколошматить.
Конечно же, никакого будильника я не нашёл в этой кромешной тьме, но аккуратно ощупывая камни перед собой, я нашёл-таки впадину в камнях, наполненную живительной влагой.
Я был готов нырнуть туда с головой, но, увы… «Вход» в маленький бассейн, выдолбленный в каменной тверди каплями воды за долгие годы, а может даже и за века, перегораживал тот самый каменный выступ, о который я чуть не размозжил окончательно свою бестолковку.
Но мне
