кандидатуру, но не одному не предъявили обвинение. А деду первой жертвы, которого разрабатывали особенно тщательно, даже сочувствовали, сетуя на некомпетентность компетентных органов.
На этом все затихало. Просто было. Просто вспоминали.
И вот опять пропавший внук той самой Ивановны. Парнишка десяти лет, приехавший отдыхать к бабушке из Питера.
А еще была тревога, что не отпускала от самой Москвы. Из тлеющей, лишь намекающей на серьезные проблемы, она как-то резко стала острой, буквально вопившей об опасности.
И опасность становилась все ближе. Я даже чувствовала, как она приближалась с двух сторон. Надвигалась голодным, ненасытным туманом, в котором неясно, но слышался шелест шин по асфальту и чье-то нетерпеливое дыхание.
Но было и еще одно ощущение. Даже не ощущение — потребность. Потребность, чтобы Игнат находился рядом со мной. Здесь и сейчас.
В любовь с первого взгляда я не верила. Если только в чутье ищейки, точно знавший, кто он — ее мужчина.
Игнат был моим! Без какой-либо романтики, букетно-конфетного периода, встреч под луной и прочей чуши, о которой я, как любая девушка, когда-то мечтала.
Он был моим. Потому что даже мысли о нем делали эту расплывавшуюся реальность более стабильной.
— Аня…
На этот раз из дома вышла не только Ольга, но и тетя Галя. Подруга окликнула, а мама Андрея сразу направилась к столу.
Когда я развернулась, она как раз начала сдвигать в сторону посуду, освобождая место для карт, которые держала Ольга.
— Как соседка? — посетовав, что не узнала ее имя, спросила я, так и не сдвинувшись с места.
— Спит Валька, — несколько грубовато откликнулась тетя Галя, продолжая убирать тарелки. — Усыпила ее, пока инсульт не схватила. И так давление высокое, а еще и эмоции через край.
Про эмоции она упомянула не зря. Темпераментна была соседка тети Гали. И слезы, и крики, и заламывание рук…
У меня даже мысли не возникло ее осуждать. Кто как мог, так и справлялся со свалившимися на него откровениями этой реальности.
— А Джонник? — уточнила я, лишь бы не молчать.
Тишина не просто давила, она душила, да еще и нашептывала, что я — ненастоящая ищейка, перекладывавшая самое сложное на других.
В чем-то была права — в наиболее проблемных поисках Ева действительно делала наиболее трудную работу, но…
Думать о том, что я все еще училась, сейчас точно не стоило. Мысли об этом лишали уверенности, а в варианте, когда выбора нет, мне требовались все, до последней капли, мои силы.
Но даже не это было главным. Ева сказала: «Ты — готова!». Несмотря на сомнения в ее целях в отношении меня, в этом вопросе я ей верила.
— Охраняет, — подходя к столу, первой отреагировала на мой вопрос Ольга.
Развернув одну из карт, разложила ее на освободившейся половине.
— Выездное, — подняв голову, посмотрела она на меня.
Я должна была сделать шаг…
Странно, но там, в Москве, было проще. Да и в горах, когда разыскивала группу студентов, в которой была дочь Кеосояди. И во многих других случаях, когда я просто шла и делала. Здесь…
Похоже, этот случай должен был стать моим выпускным экзаменом.
Экзаменом, без поддержки и права на ошибку.
Эта мысль окончательно привела меня в рабочее состояние. Когда нет других вариантов…
Вариантов не было ни у кого из нас.
— Тетя Галя, — подошла я к столу, — позвоните Андрею, пусть везет Игната сюда.
— Ты уверена? — как-то странно посмотрела она на меня.
Как будто какая-то мысль не давала ей покоя. И я даже знала, какая именно. Видела это отчетливо по ее лицу, пусть тетя Галя и пыталась быть сдержанной.
Об ищейке она слышала — в полиции, где служил Андрей, о ней знали. И о том, что нас со Стасом разыскивают, ей тоже было известно.
Но вот связать одно с другим…
В это мгновение именно это она и делала. Связывала мои требования, наш неожиданный приезд и… возможную угрозу собственной семье, приютившей нас пусть и на время.
Я опасалась, что она испугается подобного открытия — и неважно, что сама знахарка, не от мира сего, но тетя Галя лишь искренне обрадовалась, сообразив, что парнишка благодаря мне получил серьезный шанс на спасение.
Нет, мысли я не читала… Я просто воспринимала образ человека, собранный из всех его удач и ошибок, действий и бездействия, пустых размышлений, невыполненных решений, устремлений, не всегда становившихся реальность. Из его принятий, надежд, разочарований.
И этот образ давал мне больше информации, чем самая искренняя исповедь.
Но вот сейчас все было иначе. Без слов, но с полным пониманием того, как она собирала воедино все, что раньше слышала, и делала свой вывод. Вывод, который приняла сразу и без сомнений.
Стало ли мне от этого легче?
Над этим вопросом я предпочла не задумываться. Склонилась над картой и твердо произнесла:
— Уверена.
С тем, к чему приведет моя уверенность, мы будем разбираться позже.
— Ань, а мне что делать? — когда тетя Галя ушла в дом, звонить, встала Ольга у меня за спиной.
Хотела отрезать, что не мешаться, но тут же оборвала саму себя. Мешаться! Стоять рядом и пусть и ниточкой, но связывать меня с этим миром. Со всеми его проблемами. С прошлым. С настоящим. С будущим.
Просто быть со мной.
Просто быть…
— Встать напротив, — попросила я, чувствуя, что решение не отталкивать Ольгу от себя, было правильным.
В горе и в радости, в богатстве и в бедности…
Эти слова звучали в других клятвах, но не хуже характеризовали и дружбу. Если она, конечно, была настоящей.
Карта оказалась именно такой, какая и требовалась. Крупномасштабная. Да еще и достаточно свежая. А еще она была новой, не тронутой чужими руками, что пусть и немного, но облегчало работу, не отвлекаясь на следы наложившихся на нее эмоций.
Взгляд скользнул по бумаге. Улицы, улочки, дома, магазины.
Пятерочка на площади Куликова. Озон на одноименной улице. Магнит-косметик уже на другой площади — площади Ленина. Церкви. Музей. Библиотека. Физкультурно-оздоровительный комплекс. Школы…
Поселок Выездной был многогранен и многолюден.
Автомобильный мост через реку Теша, связывавший Выездное с Арзамасом, пригородом которого фактически и являлся поселок. Еще один мост — железнодорожный, рядом с которым и рыбачили ребята…
Пруды. Озера…
Воды вокруг было много. И — нет, она не сбивала, она просто рассеивала ощущения, делая их менее острыми.
— Мне нужна его вещь, — вздохнула я, выпрямляясь. Закрыла глаза.
Улицы, улочки, дома…
Даже с закрытыми глазами я видела их переплетение, создававшее кружево жизни этого поселка.
Известие о пропаже ребенка пожаром расползалось по Выездному. И
