вместе с ним по переплетению нитей расползались два цвета: черный и красный. Боль и гнев.
Вот только тех боли и страха, которые криком выплескивал из себя пропавший парнишка, я не ощущала.
— Андрей привезет Игната, — вернулась теля Галя и встала рядом с Ольгой.
Мои последние слова она слышала. Помочь ничем не могла.
— Хорошо, — рассеянно произнесла я, вновь склоняясь над картой.
Улицы, улочки, дома…
Река Теша. Спокойная вода. Железнодорожный мост…
Я успела развернуться до того, как от калитки донеслось:
— Галя, мы вернулись!
— Вот ведь разорался, оглашенный, — вроде как недовольно качнула головой тетя Галя.
Ее недовольству я совершенно не поверила.
Не знаю, как назвать то чувство, которое она испытала, услышал голос дяди Матвея, но было оно теплым, мягким и ласковым.
Первым на террасу поднялся Стас. Остановился, осматриваясь, и тут же направился к другому краю стола. Выхватив из груды посуды бутылку с минеральной водой, открыл ее, скрутив пробку. Налил в чистый стакан, жадно выпил. И только после этого позволил нашим взглядам встретиться.
Трудно сказать, каким был мой — Ева говорила, что ищейка в поиске холодна и отстраненна, его же был злым.
И ведь он уже проходил это в доме Березина! И держался ровно, поддерживая меня своим спокойствием. Здесь же его буквально колотило изнутри, отдаваясь во мне не самыми лучшими ощущениями.
Два мира…
Этот был более открытым, вибрируя сейчас на волне осознаваемого ужаса.
— Рассказывай, — возвращая каждого из нас на свое место, потребовала тетя Галя, обращаясь к мужу.
Тот тяжело вздохнул, посмотрел на стакан в руках Стаса…
Ольга меня опередила. Налила ему воды, подала.
Тот выпил не менее жадно, чем Стас. Путь к реке был не близкий, да и повод не самый радостный.
— Ой, чуть не забыл! — вскинулся он, опустошив стакан. Залез за пазуху, достал оттуда кроссовок размера где-то тридцать второго — тридцать третьего. — Это его, — протянул он мне обувь.
Я взяла кроссовок аккуратно, не без оснований опасаясь, что «криком» ударит, размажет по реальности, но вопреки ожиданиям, ощущения лишь накатили мягкой волной и… отступили, оставшись где-то на периферии поисковой нити.
— Мальчик жив, — не без облегчения вздохнула я, — но без сознания.
— Это осложнит поиск? — тут же подобралась тетя Галя. Ее напряжением обдало, но тоже отступило, уходя на второй план.
— Нет, — успокоила я всех — для остальных ответ на этот вопрос тоже был важен. — Рассказывайте дядя Матвей. Рассказывайте.
Объяснять, что мне это поможет еще лучше настроиться на мальчика, я не стала. Не нужна была им эта информация.
Прежде чем дядя Матвей заговорил, он присел на стоявший у стены дома стул.
Тетя Галя подошла, положила ему руку на плечо…
Он устал. И физически, и от переживаний. Но продолжал быть опорой. Ей. Как и она ему, делясь сейчас своей силой.
Идиллия?
Нет! Просто они были предназначены друг другу, одинаково понимая это предназначение и принимая его.
Завидовала ли я?
Наверное — да, но думать об этом не стоило. Расслабляло.
— Мальчишка этот, Олежа, уже неделю, как у Ивановны гостит. Но он здесь каждый год, потому всех знает. — Дядя Матвей вздохнул, посмотрел почему-то не на меня, а на Стаса, так и продолжавшего, замерев, стоять с той стороны стола. — На рыбалку они сговорились еще с вечера. Он и четверо соседских пацанов. Ушли на зорьке, сидели под мостом, на железке.
Слова звучали все дальше, становясь фоном для проявляющейся картинки.
Одноэтажный дом с красной крышей среди похожих одноэтажных домов. Две яблони, кусты смородины, малины, крыжовника. Огород. Банька. Сараюшка. Аккуратный забор с крашеной деревянной калиткой.
Все достаточно просто, но чисто и ухожено.
Выскочил на крыльцо мальчишка. Засунул ноги в кроссовки — один из которых я сейчас держала в руке, но тут же снял, меняя их на кеды. Что-то закричал, махнул кому-то рукой…
Синие шорты по колено, серая футболка, легкая кофточка и кепка, из под которой торчали темно-русые вихры…
— Наловив по небольшому ведерку, они собрались домой. На полпути к дому, Олежа вспомнил, что оставил на берегу кофточку и телефон. Поставил на землю ведерко, бросил удочки. Сказал остальным, чтобы не ждали, и побежал обратно.
— Они ждать и не стали… — опустив голову, прошептала Ольга.
— Они ждать и не стали, — глухо повторил за ней дядя Матвей. — Когда проходили мимо дома Ивановны, крикнули ей, что Олежа скоро придет. Когда он не пришел через полчаса, Ивановна побежала на берег. Видела ведерко с рыбой на тропинке. Нашла кофточку и телефон…
— А мальца не нашла, — на этот раз вмешалась в его разговор тетя Галя.
Посмотрела на меня…
Я не видела ее взгляда — чувствовала.
Не было в нем спокойствия. А вот уверенность была. Во мне. В том, что справлюсь…
— Прибежав обратно, кликнула соседа. Тот в полиции водителем работает. Вызвали участкового…
— Когда мы пришли на берег, — неожиданно подал голос Стас, — там уже была толпа народу. Участковый и этот водитель уговаривали их отойти, не затаптывать следы. Но они…
— Мужики рассказали, — вновь заговорил дядя Матвей, — что когда подъехал Андрей, кричал по телефону, чтобы следственная группа была немедленно. Потом объяснял всем, как важно, чтобы сохранились следы. Затем уехал. Тут бабы и остервенели. Завопили, что до них никому дела нет! Орали! Лезли вперед. Да и мужики от них не отставали. Участковый достал пистолет. Выстрелил в воздух… Мы со Стасом встали рядом с ним и водителем… Так нас по матушке… — Он закрыл глаза ладонью. Плечи вздрогнули. — Там, наверное, полвыездного было. Страшно.
Тетя Галя, наклонилась, прошептала ему что-то прямо в ухо.
Тот опустил руку, выпрямился.
Только глаза были влажными.
Впрочем, я это только отметила. Как факт. Сама продолжала оставаться там, в том прошлом, где ничего еще не случилось.
Вот мальчишка выбежал за калитку. В руке небольшое пластмассовое ведерко и удочка. Вот вместе с пацанами побежал по улице…
Перемещение на берег реки было мгновенным. Не для них — для меня. Лишь сменилась картинка.
Вот они уже сидят-стоят на берегу. Самый ушлый, рыженький и такой же кудрявый, как Ольга, устроился на бревне. Добродушно ухмыляясь, говорит что-то негромко. Второй стоит слева, кивает.
Олежа… Олег — справа, крайний. Да еще и самый младший. Погладывает на старших пацанов, старательно делает, как они…
Тонкая трикотажная спортивная курточка действительно лежит на траве, у камня. Телефон в кармане, застегнутом на молнию. Во втором деньги. Две бумажки по сто рублей.
— Мы ушли, когда приехала полиция, — опять услышала я голос Стаса. — Андрея с ними…
— Ань? — с тревогой окликнула меня Ольга.
Покачнувшись, я
