ухватилась за край стола.
Улицы, улочки, дома…
Картинка замелькала, словно в быстрой перемотке. Застучал колесами состав, потянулся длинной змеей. И ведь не первый, но это словно напомнило о времени. Пацаны быстро собрали удочки, похватали ведра и, наперегонки, смеясь, побежали по тропинке к поселку.
Заросли кленов, высокая трава…
Где-то рядом грунтовая дорога, я услышала шум двигателя.
Потом Олег резко остановился — пацаны не сразу заметили, галдели. Крикнул им, чтобы не ждали. Поставил ведерко на траву рядом с тропинкой — вода плеснулась, обдав ему ноги, бросил удочку и побежал обратно.
А машина гудела все ближе и ближе. Вот она уже почти появилась у меня перед глазами…
Улицы. Улочки. Дома. Дороги… Негромкий разговор — пожилой мужчина стоял спиной ко мне и что-то выговаривал Олежке. Тот молчал, насупившись. Лишь иногда качал головой.
А мужчина все говорил и говорил, приближаясь к Олегу. Вот он уже совсем рядом, навис над ним…
Короткий испуганный крик мальчишки. Я увидела его глазами замахнувшегося на него мужчину и… машину, что стояла неподалеку.
— Все! Не надо! — вскинув руку, не дала я подскочившему Стасу поддержать себя.
Улицы. Улочки. Дома. Дороги и тропиночки…
Оглянувшись, посмотрела на сидевшего на пороге дома Джонника.
Его взгляд был разным. Чаще — шкодливыми или внимательными. Реже задумчивыми или даже загадочными. И практически никогда — злым. Джонник любил жизнь, любил людей, которые его окружали. И даже незнакомых людей он все равно любил, просто потому, что они — люди.
Но какими бы ни был его взгляд, он всегда был честным.
И сейчас он смотрел на меня своими честными глазами и словно бы говорил: «Да, это ты уже сделала! Теперь нужно идти дальше».
Идти дальше…
— Мальчика нет в Выездном, — повернулась я к тете Гале. — Его увезли на темно-синих старых жигулях.
Глава 8.4
— Как это нет в Выездном⁈ — аккуратно убрав руку тети Гали с плеча, поднялся дядя Матвей.
Я ничего не ответила. Отошла от стола, тяжело опустилась на табуретку, стоявшую у ограждения террасы, куда ее передвинула тетя Галя, пока крутилась, убирая посуду.
Поиск был сложным. Большое пространство, много взбудораженных происшествием людей, вода, размывающая картинку.
Чаще всего я просто очерчивала район, где находился пропавший, остальное делала либо Ева, либо волонтеры, пусть и с моим участием, либо полиция, когда сведения передавали им. Ну или служба безопасности, как это было в случае с Кеосояди.
Сейчас все выглядело иначе. Сама. От начала и до конца.
Не самая простая задача, когда приходится не только искать, но и контролировать тех, кто ищет тебя.
Но, тем не менее, в своем выводе я была уверена полностью. Мальчишки в Выездном не было.
— Машина с ребенком, попетляв по грунтовым дорогам, уехала в Арзамас, — откинулась я назад, на столбик, подпиравший крышу. Закрыла глаза.
Для Евы, родившейся в обществе с другим социальным устройством и ценностями, ее дар был не просто предметом гордости, но и яркой демонстрацией занимаемого в этом обществе места.
Не такой уж и редкий, но в сочетании с владением пространством и достигнутым мастерством, он поднял ее значительно выше среднего уровня в иерархии той весьма уважаемой службы, которую она представляла.
Для меня же способности ищейки в какой-то момент стали, скорее, обузой, чем чем-то значимым. Оказались угрозой для жизни, которая меня вполне устраивала, необходимостью что-то менять. Это и стало причиной, по которой дар поначалу рождал раздражение. И это несмотря на четкое понимание значимости того, что я могла с его помощью сделать.
Потом я начала к нему привыкать — новые знания и навыки увлекли и стали вызывать интерес. Затем — испытывать удовлетворение, не просто как от хорошо проделанной работы, но и от осознания, что для кого-то мое участие действительно оказалось последней надеждой.
Но присутствовала и усталость, похожая на опустошенность. Такая, как сейчас. Когда поиск еще не завершен, а у тебя в голове лишь одно желание — просто закрыть глаза.
— Стас, сделай мне, пожалуйста, чаю, — собирая себя в кучку — работа действительно еще не закончена, попросила я брата. — Большую кружку. Сладкий.
— Я сделаю, — едва я успела закончить, вызвалась Ольга.
Я ничего не ответила, но реакция подруги меня тронула.
Подруг у меня было немного.
Точнее, приятельниц у меня было немного, а подруга только одна — Ольга, но зато какая!
Это в отношении себя она позволяла себе быть рассеянной, для других — ничего не забудет и сделает по высшему разряду.
Ее шаги затихли в доме, еще до того, как я закончила мысль. Быстрые. Тихие. Как если бы старалась лишний раз не тревожить.
И за это я ей тоже была благодарна — требовалось сбросить сенсорную нагрузку, восстановить чувствительность.
К сожалению, в покое я оставалась недолго:
— Карту менять? — уточнил Стас.
Нетерпения в его голосе не было, если только некоторое беспокойство. Не за результат — в нем он был уверен, как раз за меня. В отличие от остальных, он хорошо знал, сколько требуется сил при розыске потеряшек.
— Меняй, — дала я ему занять себя, отвлекая от этого самого беспокойства. Ну и успокоила, как могла: — Передохну минут десять, и продолжим.
Стас ничего не ответил, но я услышала, как зашуршала бумага, сначала освобождая стол, а затем покрывая его снова.
Вот под эти звуки и начала чуть слышно читать заклинание. Стоило заняться этим до начала поиска, но и сейчас было не поздно.
Заклинание «Сообщник», которому обучила меня Ева, было простым, но эффективным, связывая всех участников, как заговорщиков, в один клубок. Внутри — обсуждения без ограничений, снаружи — жесткое табу, с серьезными последствиями для тех, кто попытается нарушить.
Убить заклинание тоже могло. Особо настойчивых.
Язык не был чужим — перевод на русский работал с той же надежностью, что и оригинал, просто ритм оказался более рваным, не певучим.
Звуки сплетались в слова, запутывали, заманивали, создавая правила и выставляя границы.
К сожалению, без исключений не обходилось. Родители подростков, пропавших в горах вместе с дочерью Кеосояди, были среди них.
Думать об этом было давно уже поздно. Как и рассчитывать на то, что пронесет.
— Ну-ка, ну-ка! — едва не сбив на концовке, присела рядом со мной на корточки тетя Галя. — Когда я, закончив, открыла глаза, спросила с надеждой: — Поделишься?
Понимающе усмехнувшись, кивнула.
Не я одна знала цену собственной безопасности.
— Устала? — продолжая сидеть на корточках, мягко, сопереживая, спросила она.
В ответ только вздохнула, чуть заметно улыбнулась.
Да, устала — поиск выматывал не только
