морально, но и физически, однако признаваться в слабости не собиралась.
Каждый из нас нес свою ношу. Она — знахарки, я — ищейки. Выяснять, у кого тяжелее, точно не стоило.
Тетя Галя мою позицию приняла. Ответив улыбкой, поднялась и, отойдя, вновь присела на стул, по-школьному сложив руки на коленях.
Стас продолжал стоять у стола, склонившись над картой. Дядя Матвей спустился с террасы, устроился на нижней ступеньке, бросив на нее снятую с крючка рабочую куртку.
Тишина тишиной не была — продолжали своевольничать птицы, жужжали насекомые, да и улица жила своей жизнью, но все это словно оставалось вне нашего молчания.
Они — сами по себе, мы….
Не самые комфортные мгновения. Ты уже не тут, но еще не там, и просто существуешь в минутах, которые словно и не являются частью твоей жизни.
Эта мысль только казалась философской, я прекрасно понимала, что она — ни о чем. Всего лишь желание заполнить ожидание.
К счастью, надолго оно не затянулось:
— Чай, — вернувшись на веранду, очень своевременно разбила мнимую тишину Ольга. Ногой пододвинула ко мне еще одну табуретку. Положив на нее принесенную с собой салфетку, поставила парившую кружку. — И — шоколадка, — протянула она плитку любимого мной питерского шоколада.
— Теперь я поняла, за что тебя люблю, — усмехнулась я, разрываясь между желанием сделать глоток и достать сладкую молочную дольку.
Кто бы что ни говорил о его полезности, но горький шоколад я не жаловала, предпочитая молочный.
Чай победил. Пить хотелось немилосердно. Не воду — именно чай. Терпкий, обжигающе горячий и сладкий.
Первый крошечный глоток стал едва ли не спасением, уже даже тем, как слегка обжег язык, возвращая мне ощущения реальности, а вместе с ним и силы. Потом был второй, третий…
Ольга открыла упаковку, достав обернутый в золотистую фольгу прямоугольник, протянула мне. И тут же отошла, предпочтя место рядом со Стасом.
Этого действия вполне хватило, чтобы перед глазами мелькнула не порадовавшая меня картинка: поздний вечер, почти ночь, не лес — предлесье, лежавшая на земле мертвая тушка Джонника, рыдающая над ним растрепанная и уставшая Ольга и несколько мужиков в камуфляже и с оружием, смотревшие на них со злыми ухмылками.
Вариант будущего… Там, где она рядом со Стасом. Ну и со мной, естественно, потому как представить брата без меня, даже самое извращенное воображение не позволяло.
Ночной разговор, который я подслушала, в увиденное вписывался идеально.
Но это и не удивительно. Чутье на неприятности имелось не только у меня.
Я лишь на мгновение отвела взгляд, отделяя брата от подруги, чтобы картинка сменилась. И на ней Ольга, разговаривая о чем-то с тетей Галей, тоже не выглядела спокойной, но Джонник, верным охранником, сидел у ее ног, а в переживаниях на лице не было обреченности.
Выбор без выбора. Я и раньше понимала, что Ольгу с собакином не стоило ввязывать в эту историю, вот только надежда она такая — наобещает с три короба, извернется, но в своей правоте убедит.
Даже таких, как я.
— Тетя Галя, — приняв решение, посмотрела я на маму Андрея. Потом откусила от шоколадки и лишь после того, как она растаяла, продолжила, — приютите Олю с Джонником?
— Что⁈ — резко обернулась ко мне Ольга.
Во взгляде была взрывоопасная смесь недоумения и возмущения.
А вот Стас посмотрел на меня с облегчением. Знал, что его разговор с Ольгой был бы сложнее, чем мой.
— К вечеру в Выездном будут люди, от которых мы со Стасом скрываемся, — удивляясь накатившему на меня спокойствию, произнесла я, продолжая смотреть на тетю Галю. — Им опасно ехать с нами.
— А за нас ты не беспокоишься? — с легкой озабоченностью поинтересовалась тетя Галя.
Вот только я ей не поверила. В глазах у матери Андрея веселились чертенята.
— За вас здесь кому угодно глотку перегрызут, — все также спокойно, словно эмоционально подмороженная, отозвалась я. — А если не справятся, позовут подмогу с Арзамаса или Нижнего. Я уже не говорю про Москву и Питер. Этим только намекни.
— Все-то ты знаешь, — хмыкнула она довольно. — Присмотреть-то присмотрю, а как же Олежек?
— Я не останусь! — не дав мне ответить, что мальчишку я найду при любых обстоятельствах, нахмурилась Ольга. — Мы…
— Оль, — попытавшись голосом и взглядом передать свое сожаление о том, что все получилось так, а не иначе, посмотрела я на подругу, — давай я скажу, что это — опасно, но не буду говорить, что если вы отправитесь с нами, нам со Стасом придется действовать с оглядкой на вас.
Ольга ответила не сразу. Недовольно щурилась. Поджимала губы, словно хотела что-то сказать, но нужных слов так и не находила. Пыхтела.
Потом все-таки кивнула, но напоследок высказалась:
— Не думали мы с Джонником, что станем обузой.
Мы с тетей Галей заговорщицки переглянулись — Ольга была очаровательна в своем возмущении, и мама Андрея тут же скомандовала, перехватывая инициативу:
— Иди, раскладывайся, как будто приехала надолго. Кто будет спрашивать, ты — невеста Андрея.
— А сам-то он не против? — поняв, что деваться ей некуда, решила отыграться Ольга.
— А он против матери не пойдет! — хохотнула тетя Галя. Потом продолжила уже серьезно: — Иди, девочка, наведи в комнате свои порядки. Лучше бы, конечно, в спальню Андрея тебя определить… — задумалась она.
— Нет! Нет! И — нет! — «вздыбилась» Ольга. — Я — девушка порядочная. Все только после свадьбы. — И павой, гордо подняв подбородок, ушла в дом.
Мы с тетей Галей проводили ее едва ли не восхищенными взглядами. Да и Стас, смотрел ей вслед весьма задумчиво.
— А ведь у них действительно может сладиться… — слегка удивленно протянула тетя Галя, когда Ольга скрылась за дверью.
— Особенно, если ты лезть не будешь, — поднимаясь, тут же ворчливо отозвался дядя Матвей.
И ведь молчал все это время…
— Я не полезу, он так бобылем и останется, — мгновенно огрызнулась на это тетя Галя. — А он мужик справный. Да и внуков я хочу. А ты, вместо того, чтобы с женой спорить, лучше сходи и позвони Григорию. Скажи, что гости у него к ночи будут. Пусть ждет.
— Григорий? — не забыв, что вопрос тетя Гали про Олежку повис в воздухе, уточнила я.
И ведь мелькало в голове что-то такое…
Лес… тяжелый, могучий. Двухэтажный деревянный сруб на берегу реки. Неподалеку пустой загон. Большой сарай.
А еще болото. Где-то рядом.
— Мой троюродный брат, — вместо тети Гали ответил дядька Матвей, поднимаясь на террасу и, вопреки просьбе тети Гали, вставая рядом с ней. — Егерь в Керженском заповеднике.
Не лес — я на мгновенье закрыла глаза, предлесье…
Не согласись
