class="p1">Ганс подлетел ко мне поближе и завис прямо перед моим лицом.
– Одной любви недостаточно. И само по себе это чувство ничего не меняет. А ещё люди часто путают любовь и влюблённость.
– И в чём же, по-твоему, разница?
Я отложила тряпку и прислонилась к витрине.
Ганс взмыл под потолок, сделал там головокружительный кульбит и вернулся ко мне. Принял такую позу, будто сидит рядом со мной на витрине, и закинул ногу на ногу.
– Ты сейчас меня проверяешь? Или тебе действительно хочется узнать моё мнение? – он чуть склонил голову и уставился на меня, хлопая своими длинными ресницами.
– Мне интересно, – улыбнулась в ответ.
– Но это же очевидно! – воскликнул Ганс, раскинув руки. – Влюблённость сродни болезни! Гормональный скачок, мгновенное отупение, постоянная беспричинная радость, потребность в постоянном присутствии, зависимость. И почему-то именно этот комплекс симптомов бо́льшая часть людей называет любовью.
Я засмеялась.
– А ты как считаешь?
– А я считаю, что любить, это глагол, – уверенно ответил Ганс. – Любовь – это поступки и ответственность.
– А-а-а… – протянула, пытаясь сформулировать вопрос, но в этот момент зазвонил телефон, и я забыла, что хотела спросить.
Звонил Эмиль. Удивившись, ответила на вызов.
– Привет, Фирин, – голос вампира звучал очень напряжённо. – Ты можешь прямо сейчас прийти в кофейню?
– Могу, – осторожно ответила я ошарашенная его тоном и голосом.
Судя по звукам, доносившимся из трубки, он явно находился в «Лунном свете». На заднем фоне послышался голос Кудесника: «Дай я с ней поговорю». Видимо, вампир передал трубку, потому что в ней тут же раздался спокойный голос Кудесника:
– Фирин, привет! Нам всем очень нужно, чтобы ты пришла сейчас сюда. И, душа моя, доверься мне, пожалуйста. Я тебя жду.
– Хорошо. Я приду.
Повесив трубку, глянула на Ганса. Тот смотрел встревоженно.
– Это связано с Зразаром? – спросил призрак.
– Не знаю… – кинула телефон в сумочку, оглядела лавку и направилась к выходу. – Расскажу тебе завтра.
Идти до кофейни было недалеко – соседнее здание. Буквально два шага и вот я стою перед дверью. Привычно звякнул колокольчик.
– Привет, Фирин! – громко на весь зал крикнул Данька и, улыбаясь, замахал рукой.
Разговоры разом стихли, будто кто-то резко выкрутил громкость звука на минимум. Посетители «Лунного света» повернулись ко мне. Я почувствовала себя так, словно попала в перекрестье огня.
Иномирцы смотрели по-разному: кто-то с любопытством, кто-то с интересом и даже азартом. Но были и те, кто не скрывал презрения и злобы.
Не двигаясь с места, медленно обвела присутствующих взглядом, ища Эмиля. Но его не было. В углу за стойкой увидела профессора Зразара, чей взгляд прожигал меня насквозь, и мгновенно напряглась. Рядом с ним сидел Пафнутий, он был единственный кто на меня не смотрел. Оборотень не спускал глаз с профессора.
– Фирин! Любовь моя! Ты пришла! Я тебя так ждал! – не веря своим ушам, медленно повернула голову в сторону знакомого голоса.
Лавируя между столиками, ко мне торопливо шёл Кудесник.
Атмосфера в кофейне как будто вздрогнула. В панике перевела взгляд на профессора. Его глаза сверкали, а ноздри раздувались так, словно каждый вздох давался ему с трудом. Он дёрнул рукой, скидывая на пол чашку. Я почувствовала, как формируется на кончиках его пальцев смертельное заклинание.
Кудесник сорвался на бег:
– Как я рад, любимая! – ещё громче воскликнул он, закрывая меня собой от всех.
Обнял, не дав поднять руки, крепко вжимая в себя и, чуть наклонив голову, прижался горячими губами к пересохшим моим.
– Нет! – взревел Зразар, и магическая волна прошлась по кофейне.
Я слышала, как падали стулья, как возмущённо кричали люди. Откуда-то оглушающе завыла сирена. Механический, как в Хранилище, голос, перекрывая шум, равнодушно информировал:
– Магическое нападение. Уровень угрозы… красный. Магическое нападение. Уровень угрозы… красный.
Кудесник продолжал сжимать меня, не давая пошевелиться и не отрывая губ. Всё, что я могла делать в этот момент, это смотреть ему прямо в глаза. И он отвечал мне спокойным, уверенным взглядом.
***
Что происходило за спиной Кудесника, мне видно не было. Он уверенно держал меня и мой взгляд, не давая ни малейшего шанса отвлечься и вырваться.
Сирена продолжала истошно вопить. Бестелесный голос равнодушно извещал о нападении. Слышались возмущённые выкрики посетителей и ни одного знакомого голоса. Никто не успокаивал и не предлагал кофе за счёт заведения. Никто не пытался перекричать толпу.
Но вместе с тем я чувствовала, что там, за надёжной спиной Кудесника, что-то происходило. Что-то важное. Что-то требующее не криков и успокоения, а молниеносных действий. И когда эти ощущения сформировались в абсолютную уверенность, что всё идёт так, как надо, меня резко отпустило.
Резко расслабились руки и плечи. Стеснение в груди понемногу уходило. Я уже не чувствовала себя сжатой до предела пружиной. Я доверилась. Выдохнула. Сама потянулась за поцелуем. И закрыла глаза, вовсю отдаваясь новым ощущениям. Крепким и тёплым объятиям любимого мужчины, который уже не фиксировал мои руки в захвате, а нежно обнимал, гладя по спине. Прижимал к себе, передавая через уверенные прикосновения свою любовь. Одна его рука скользнула вверх к затылку и нежно зарылась в мои волосы, придерживая голову.
Я почувствовала, как его губы приоткрылись. Язык осторожно лизнул меня меж губ, не настаивая, а предлагая пустить. И тут же отступил. Губы принялись дотрагиваться слабыми короткими касаниями. Уговаривая. Упрашивая.
Всё ещё не открывая глаз, я тихо застонала, обняла Кудесника за шею, удерживая. Не отпуская и притягивая ближе. Послушно раскрыла губы, предлагая себя, и от того, как он откликнулся на мой призыв, простонала ему в губы.
Кудесник целовал бесконечно нежно и неторопливо, неспешно лаская языком. Легко прикусывал тонкую кожицу губ и тут же заглаживал, зализывал осторожными влажными движениями, прося прощения.
Он целовал, а я плавилась в его руках. Послушная и пластичная под его бережными ладонями.
– Снимите номер! – внезапно услышала рядом ехидный голос Пафнутия.
Я распахнула глаза. Вспомнила, где нахожусь. Оторвалась от безумно вкусных и нежных губ и уткнулась носом Кудеснику в шею.
– Изыди, – беззлобно отозвался Кудесник, продолжая поглаживать мой затылок и обнимать за талию.
Я прислушалась – в кофейне было тихо. Негромко передвигались стулья. Доносился сдавленный смех. Кто-то торопливо прошёл мимо нас. Было ощущение, что в «Лунном свете» практически никого нет. Когда все успели разойтись? Я ещё сильнее уткнулась в шею Виктора. Тот высвободил свою руку из-под моих волос и погладил по макушке.
– Ой, не трынди! – уровень самодовольства в голосе Пафнутия стремительно усиливался. – Пока вы тут обнимались, мы всё сделали! И кто при этом молодец?
– Фирин. Единственный молодец здесь Фирин, а мы так,
