снова не собирается везти меня в академию.
Мы почти каждую ночь проводили вместе. И сегодня не исключение. Поэтому нужно расслабиться и постараться ни о чем не думать.
— Лера, поднимайся в мою комнату, я хочу поговорить с Онратом, — сказал он, когда из дома показался один из его подчиненных.
В особняк я попала с заднего двора. Роквелл догнал уже у спальни, вошел вслед за мной, закрыв двери. Не успела повернуться, как он заключил меня в объятия, прижал руки к стене, накрыв мои губы своими.
Наглый язык проник внутрь, лаская каждую точку, прошелся по деснам. Затем Рок прикусил мою губу и отстранился, пристально глядя в глаза.
— Ты молчала всю дорогу. Что-то случилось? После возвращения от Карвера ты сама не своя, — произнес он озабоченно.
— Ты же сам частенько говоришь, что я много болтаю, — попыталась улыбнуться, облизывая ноющие после поцелуя губы.
— Да. Но меня терзают сомнения, что ты делала это специально.
— Разве тебе это важно?
— Переживаю, чтобы твоя рыжая головушка не надумала ничего лишнего. — Он отпустил одну руку, зарывшись пальцами в мою растрепанную после полета прическу. — Что такого сказал тебе Рольф обо мне?
Я нервно дернулась, поскольку понятия не имела, знал ли Роквелл о родстве моего отца и Эндраса Фланнгала.
— Ничего, абсолютно ничего. Мы вообще говорили на другую тему. Я слишком устала сегодня. Хочу принять ванну и лечь спать. В последние дни я совершенно не высыпалась — по твоей вине, между прочим. А мне завтра утром на работу.
Я мотнула головой, убирая его руку.
Роквелл отошел, о чем-то заметно задумавшись. Открыл гардероб, выбирая себе новую одежду. Я же присела на постель, внимательно следя за его движениями и мимикой, словно хотела прочитать в них истинное отношение ко мне. Думала, как вывести его на чистую воду, ведь иначе пропаду.
— Рок, мне кажется, нам стоит прекратить наши отношения. Это все как-то неправильно, — собравшись с духом, сказала я.
— Почему ты так решила? — повернулся он, удивленно сверкнув глазами.
Наверное, еще никто не смел говорить подобное этому итхару. Но мне уже давно не привыкать.
— Не могу так больше, зная, что я для тебя лишь игрушка. А вдруг я забеременею? Ты ведь не женишься на мне.
Мне не был так уж важен сам факт брака, но для девушек Арделя это значимый аргумент.
— Не забеременеешь, можешь не переживать, — сказал он резко.
— Это еще почему? — не отставала я. — Ты не слишком осторожничал все это время.
— Потому что я итхар и хорошо чувствую, когда женщина забеременеть готова, а когда нет, — отрезал он. — Теперь понятно? И вообще, почему тебя обеспокоил этот вопрос?
— Мало ли, вдруг твое чутье не сработает. И что тогда? Убьешь меня?
— С чего ты это взяла? — еще больше удивился он.
— Потому что ты высший лорд, и тебе не положено… — Я замолчала и отвернулась, чтобы не показывать, как плохо мне было в этот момент.
— Так-так… И откуда всплыла информация? — Он нервно хлопнул дверцей шкафа и в одно мгновение оказался рядом со мной, впечатав в постель всей своей массой. — Кто тебе такое рассказал?
— Да какая, в бездну, разница⁈ Я давно знаю, что высшие лорды не женятся и не заводят детей. У вас на этот счет какой-то пунктик? Я не понимаю, в чем дело! Ты не любишь меня и никогда не полюбишь. Мне не на что рассчитывать, — выпалила я, испуганно глядя в лицо Рока.
— А ты хочешь, чтобы я тебя полюбил?
В горле встал вязкий комок, от которого я хотела избавиться, но не получалось, и я не могла сказать ни слова. Только дрожала от нахлынувших чувств. Я всей душой желала, чтобы Роквелл испытывал ко мне хотя бы толику того, что я чувствовала к нему, но чем дольше смотрела на него, тем отчетливее понимала, что моя мечта никогда не сбудется.
— Не… не знаю, — пробормотала тихо. — Наверное, хотела бы. Но я знаю, что этого не случится. Поэтому просто отпусти меня. Дай мне свободу!
Казалось, сейчас он меня придушит. Я чувствовала его напряжение, ощущала витающую в пространстве магию, словно итхар закручивал спирали из воздуха, что очерчивали контур невидимых крыльев.
— Не могу оставить тебя в покое, как бы ни хотел.
— Почему? Все ведь из-за Янтаря? — Я дернулась, пытаясь освободиться, но тяжелого мужчину не так уж легко сбросить. — Ты все равно ни за что на свете не оставишь попыток забрать его! Это сильнее тебя! Ты сломаешь меня, уничтожив все то, что мог бы получить, перечеркнешь жирной чертой все то, что так долго выстраивал! Но этим ты уничтожишь не меня — себя!
Слова вырывались с хрипом и болью, ведь каждое из них проходило через мое сердце отравленной безответными чувствами стрелой. Но я должна была сказать Роквеллу все, что думаю, рано или поздно. Слишком долго это копилось во мне и теперь рвалось наружу, не спрашивая разрешения.
— Не поэтому! — отрезал он, прервав мою тираду.
— Тогда почему? Скажи мне правду, Рок! Или ты на это не способен? Ты считаешь себя одним из высших мира сего, вершителем судеб. Но даже правду сказать не можешь! Ты жалкий трус, Роквелл Фланнгал! Я была о тебе лучшего мнения.
— Просто помолчи, — хрипло прошептал он, закрывая мне рот поцелуем. Слишком властным, настойчивым, от которого пробрало до мурашек.
Я глотала свою обиду вместе со слезами, что непроизвольно лились из глаз, но отвечала ему, будто это был наш последний поцелуй. Старалась вложить в него все свои эмоции, дать понять: все то, что он делает, слишком сильно ранит меня. Губы Роквелла блуждали по моему лицу, убирая слезинки, и я задыхалась от того, что он был так близко. И одновременно так далеко. Я ошиблась в нем. Нужно бежать, чтобы Роквелл меня не нашел. Это будет наша последняя ночь вместе. А завтра я уеду хоть на край света, только бы больше никогда с ним не встречаться.
Я даже не заметила, как осталась без одежды. И Роквелл снял свою.
Поддалась напористым ласкам Роквелла, чтобы хоть как-то перебить поток мыслей. Приняла новый раунд его игры, отдавшись влечению, которое испытывала, несмотря на непонимание и обиду.
Это не отменяло моего решения.
Сладкое до горечи чувство единения — рваный выдох, переходящий в стон, который Роквелл выпил с остервенением и жадностью.
Он больно прикусил мне губу, продолжив двигаться и постепенно подводя меня к вершине, хотя я и противилась этому всем своим нутром. Но тело отзывалось на этого демона, будто жило собственной жизнью.
