души, которая создаст еще более мощную защиту? Ведь никто из итхаров уже не сможет так вплестись в мои эмоции, проникнуть в меня всей своей натурой.
Я больше никого не смогу полюбить так, как любила Роквелла Фланнгала.
Но мне надо убить в себе это чувство. Это гарантия моей безопасности.
А потом можно поступить в Университет магии на факультет Освальда Витора и начать новую во всех смыслах жизнь, ведь дорога на Землю мне не светит. Оракул больше ничего не скажет. Возможно, позже я встречу другого одаренного служителя культа Трехликой, который что-то прояснит. Но сильно надеяться на это не стоит.
По пути в общежитие я не встретила никого из знакомых. Но это и к лучшему — я не хотела, чтобы кто-то видел мое опухшее от слез лицо и красные глаза.
То, что Роквелл отпустил меня сегодня, лишь подтверждало мои мысли. Он наверняка думает, что я выплачусь в тишине. И завтра все станет по-прежнему. Но он ошибается.
Между нами все кончено. Я больше не питаю иллюзий на его счет. И так все понятно. Осталось разобраться, как жить дальше.
Остаток вечера заняла стирка. В Арделе мне ужасно не хватало стиральной машины-автомата, все остальное еще как-то можно было пережить. Часть технологий заменяла магия, другое делалось просто по старинке. Замочив белье в большом тазике, я пошла на общую кухоньку, чтобы заварить себе чай. Сидела и думала обо всем, даже не заметила, как он совсем остыл. Пришлось пить холодным. А потом вновь пошла заниматься домашними делами: с силой терла белье о ребристую доску, представляя, что начищаю наглую рожу итхара. И от этого самообмана становилось чуть легче.
Уже стемнело, когда я развесила в сушильной все свои вещи и отправилась в комнату. Как только дела закончились, вновь атаковали грустные мысли.
Снова и снова я вспоминала тот случай на поляне, горящие глаза итхара, когда он приближался ко мне, и не понимала, где ошиблась.
То, что случилось потом, я прокручивала в голове раз за разом, понимая, как буду тосковать по Роквеллу, ведь жизнь без него теряла смысл, становилась блеклой и неинтересной. Но раскисать нельзя, нельзя опускать руки и ждать своего конца, нужно действовать решительно.
Любовь приходит и уходит, как сказал когда-то мой бывший муж. Мне бы как-нибудь применить это жизненное правило.
Конечно, выспаться не удалось. Лишь под утро я ненадолго задремала.
Встала с больной головой. Наспех натянула блузку и юбку, забрала академическую накидку и поползла на кафедру, как сонная муха.
Впервые в академии стояла тишина.
Основные экзамены закончились, и у студентов началась практика. Лишь некоторые отстающие еще шатались по коридорам с экзаменационными бланками.
Я занесла отчет со списками на практику в ректорат, подала его Алиссии.
— Положи вон туда, на тумбочку, — съехидничала она, но взгляд ее подозрительно забегал.
— Разве не посмотришь? Вдруг вместо отчета я написала все то, что о тебе думаю? — ухмыльнулась я.
— Мне все равно. Клади бумаги и сейчас же проваливай из приемной! — Ее голос вдруг сорвался на визг.
Это показалось мне странным, я даже обернулась, когда покинула кабинет. Вслед за мной куда-то выбежала и сама блондинка, но свернула в другую сторону. Я не стала догонять эту ненормальную.
Тейн Мадеус за это время куда-то вышел. Поскольку поговорить с магистром про увольнение не удалось, я решила сделать это, как только он вернется.
В одной из аудиторий пыхтел Лаки, собирая модель алхимического круга для выставки в холле, что планировалась ближе к набору новых абитуриентов, но готовились к ней уже сейчас, загодя.
— Привет. Как дела? — поинтересовалась немного смущенно.
— Все как обычно. А ты как?
— Ездила домой, заодно побывала в храме Трехликой и расторгла брак с Дейсаром.
— Я так и думал. Все из-за Фланнгала?
— Нет, не из-за него. Лаки… мне нужно кое в чем тебе признаться… — начала я и остановилась, не зная, как подействует на друга правда о другом мире.
Но так и не смогла ничего сказать.
— Продолжай. Почему замолчала? — Он убрал в сторону макет, уставившись на меня. — Лерэйн, ты какая-то совсем бледная! Все хорошо? Как ты себя чувствуешь?
— Просто я почти не спала. Я написала заявление… В общем, я решила уволиться, нужно как-то сообщить об этом тейну Мадеусу. Он разозлится, — пробормотала я, обмахиваясь рукой. Стало жарко.
— Еще бы, ты первая помощница, которая продержалась у него так долго. Представляю его реакцию, — ответил Лаки, вновь возвращаясь к макету и прикручивая очередную деталь.
Я совсем забыла, что мне еще надо побывать в главном храме, чтобы потом сменить документы. Это задержит меня в Грэмвилле на несколько дней, без этого меня просто не пустят в Вастхальд. Главное, чтобы Роквелл ни о чем не догадался, даже если мы еще раз встретимся.
Голова действительно кружилась, стало подташнивать.
Я едва добралась до двери, когда окончательно поплохело. Воздуха не хватало, будто кто-то высосал его из комнаты.
Со мной было что-то не так, а я не понимала, что именно происходит. Все тело начало ломить, будто в него тайком пробрались тысячи мини-существ и старательно долбили молоточками каждую кость, каждый орган, уделяя особое внимание нервам.
Нужно было позвать на помощь, а я не могла произнести ни звука. Лишь хваталась за стены, чтобы не упасть.
— А-а-а! — выдавила наконец.
Меня повело в сторону. И я грохнулась на пол коридора. В глазах на миг потемнело, потом картинка частично прояснилась.
— Лерэйн, с вами все в порядке? — склонился кто-то надо мной.
Лицо перед глазами троилось, и я не понимала, кто это, хотя точно знала — кто-то из знакомых.
— На помощь! С теей Вилтон беда! — разнесся крик по коридору.
Я ничего не понимала. Боль мешала сконцентрировать мысли на чем-то конкретном. Знала одно: я умираю.
Это не простое недомогание, а какое-то серьезное магическое воздействие.
— Лерэйн! Что происходит⁈ Тебя кто-то отравил? Ты что-то ела или пила? Скажи! Это важно! Мы успеем тебя спасти…
Это был уже Лаки Карлиман.
Голос растворился в общем гуле, поскольку людей в проходе прибавилось.
Я едва смогла промычать в ответ слово «нет».
— Я уже вызвал Анну и магистра с факультета лекарей. Тебе помогут, только держись, я тебя умоляю, милая! Только держись…
— Позови… Роквелла… Медальон…
Сознание уплывало, но я точно знала: последний, кого я хочу увидеть, — Рок.
— Какой медальон?..
Он все понял, стал тереть артефакт, что висел на моей шее. Говорил что-то… Лаки, безобидный добродушный Лаки, который даже злиться толком не умеет.
На какое-то время все исчезло. Я не знала, сколько
