class="p1">— Ты моя, Лера! — рыкнул он мне в ухо, прикусив мочку.
Последовала стремительная развязка.
Чертов собственник!
Даже сейчас он не упустил возможности напомнить, что я для него не более чем дорогая игрушка, в которой находится «его прелесть».
Я тяжело дышала, приходя в себя. Закрыла глаза, чтобы хотя бы на время остаться наедине с самой собой, со своей болью и переживаниями, которые новой вспышкой охватили разум одновременно с тем, как тело остывало после страстного порыва.
Дверь захлопнулась, и я осталась одна.
— Сволочь! Негодяй крылатый! — Я подхватилась и запустила в дверь подушкой, чтобы хоть как-то снять стресс. — Можешь не возвращаться! — крикнула вслед и упала обратно на кровать, глядя в потолок.
Я ведь изначально знала, что Рок не изменится. Еще той ночью, в Рифьярде, мне следовало четко уяснить, кто он такой на самом деле. Тогда он тоже играл: разговаривал нежно, устроил ужин при свечах, целовал на пляже. А потом показал свое настоящее лицо. Он просто не смог забрать Янтарь, поэтому и затеял новую игру, заставив меня проникнуться к нему чувствами.
Но почему тогда он так странно смотрел сейчас, когда я сказала ему про любовь? Или же я ошибаюсь⁈
Я почувствовала острую необходимость прояснить ситуацию. Не отстану, пока он не скажет мне все до конца.
Посетив ванную комнату в соседней спальне, где находились мои вещи, и приведя себя в порядок, я переоделась и спустилась на первый этаж.
Где же Роквелл? Не улетел ли куда по своим вопросам? Он может.
Из сада послышались голоса, и я бросилась туда, но остановилась у двери, так и не открыв ее до конца.
— Давно нужно было отобрать ее Янтарь и не возиться с этой наглой рыжей особой, возомнившей себя центром мира, — раздался, как всегда, раздраженный голос Диверкуса. — Неужели такая сложная у нее защита?
Какая еще защита? Моя личная, из-за которой Роквелл не смог забрать квинтэссенцию в Рифьярде? Я только что об этом думала!
Я вся превратилась в слух.
— Не поверишь, но да. Я пытался забрать Янтарь, пока мы летели. Даже выбрал подходящий момент, остановился у одного из склонов Северных гор! — будто оправдывался перед помощником Роквелл. — Казалось, она уже готова. Но я ошибся. У меня ничего не вышло. Защита удерживает субстанцию, нити слишком крепкие. Мне нужно еще хотя бы несколько дней, чтобы подобраться к ней поближе.
Руки затряслись от негодования. В висках запульсировала кровь, бурля сплошным потоком, как воды горной реки.
Легкие свело спазмом так, что я даже не могла набрать воздуха. Я просто задыхалась от чувства, что оказалась права. От ненависти к этому мерзкому существу, которое я считала мужчиной.
Вся моя надежда в одно мгновение превратилась в прах, оставив после себя только пыль, что застилала глаза туманом.
Я больше не могла это слушать, но и уйти была не в состоянии. А потом все же заставила себя толкнуть дверь, сделав шаг вперед.
— Лера? Что ты здесь делаешь? — повернулся ко мне Роквелл Фланнгал.
— Я все слышала! Можешь не оправдываться! — крикнула я, не обращая внимания на присутствие Диверкуса. — Я ведь знала, что это так! Знала!
Я закрыла уши ладонями, чтобы не слышать его оправданий, и бросилась обратно в дом, но Роквелл настиг меня в гостиной:
— Ты все не так поняла!
Я повернулась, чтобы перевести дыхание, которое все еще сбивалось.
— Что не так⁈ Что не так, Рок⁈ Я хотела тебе верить, но ты лишь играл со мной. И что хуже всего, я с самого начала понимала, что все это фарс, проклятый фарс! Но позволила тебе со мной играть. Ненавижу тебя!
Я схватила какую-то статуэтку, что попалась под руку, запустив ее в итхара, но тот уклонился, и дорогая вещица со звоном разбилась, ударившись о стену.
— Лера!!!
— Не подходи ко мне, демон, иначе я за себя не ручаюсь! — предупредила я, хотя ничего бы ему не сделала. Но в тот момент казалось, это единственный способ уберечься.
— Не надо разносить мой дом вдребезги, вещи ни в чем не виноваты, — процедил он, увернувшись от очередного летящего в него предмета.
— Мне плевать! Ты сказал, что хотел забрать мой Янтарь еще на той поляне! Я же все слышала! Можешь не оправдываться!
Я кричала так, что сама чуть не оглохла. А потом голос сорвался на хрип.
— Глупая, глупая Лера! Ты ведь ничего не добьешься скандалом.
Он подошел, отобрав у меня вазу, которую я собиралась запустить в него следующей. Поставил ее рядом, а сам зафиксировал мои руки, не позволяя больше ничего схватить, не давая сдвинуться с места.
— Успокойся — и мы поговорим, — сказал на удивление терпеливо.
— Я не хочу с тобой больше разговаривать. Ничего не хочу. И видеть тебя тоже. Отпусти меня! Это все, что я сейчас желаю. Мне нужно остаться одной на какое-то время и обо всем подумать. Отвези меня в общежитие.
Дрожь не унималась минут пятнадцать, а из горла все еще вырывались рыдания. Я плакала у него на груди, пока он держал меня в объятиях, поглаживая спину. И от этого я еще сильнее ревела, не в силах успокоиться. Все мое возмущение перешло в безмолвную истерику. Мне было плохо, как никогда в жизни. Потому что впереди я не видела ничего положительного. И теперь отчетливо понимала, что любые отношения с лордом демонов — новый шаг в бездну, один из которых станет последним.
— Пожалуйста, отвези меня в общежитие, — повторила, когда смогла хоть как-то говорить.
— Хорошо. Я попрошу Онрата. Только успокойся. Увидимся завтра и все обсудим, — сказал наконец Роквелл, отпустив меня.
— Спасибо, — прошептала я одними губами, даже не глядя на Фланнгала, чтобы еще сильнее не травить душу.
Я ехала в карете с итхаром, который, как мне казалось, смотрел на меня сочувствующе, и понимала, что не будет никакого «завтра». Последний разговор стал каплей, переполнившей сосуд терпения.
Я слишком расслабилась, еще немного — и получила бы сполна за свое доверие. Хорошо, что задумалась обо всем раньше, чем это случилось, что услышала разговор с Диверкусом, в котором Роквелл проявил себя целиком.
Слез больше не было. Они высохли, как только мы въехали в город. И я просто молчала, думая, что делать дальше.
Решение уехать было не спонтанным, я уже не раз задумывалась над переездом в Вастхальд. Хотя и понимала, что для демона границы не помеха. Там тоже есть итхары, и мне стоит быть предельно осторожной, чтобы не попасться им на глаза.
Возможно, со временем мои чувства улягутся на дно
