у тебя куча извращенных фантазий, да?
— Мфф, да.
— Тебе нравится, когда на тебя нападают в темноте? Когда трахают, пока ты спишь, как грязную шлюшку?
Это неправильно, но это мой сон, и в нем я могу быть собой. Я могу дать волю своему подсознанию в духе Фрейда, поэтому киваю и начинаю быстрее себя ласкать.
— Да.
— Тебе нравится, когда тебя трахают жестко и глубоко, пока ты не начнешь кричать?
— Д-да…
— О ком ты думаешь, когда тебе снится сон, когда ты потираешь свой клитор и стонешь?
— О т-тебе…
— Я – тот, о ком ты пишешь в своем дневнике? Твоя запретная фантазия?
— Да… м-м-м, пожалуйста… приходи почаще, ладно?
— О, буду, сладкая. Я, черт возьми, еще приду, — от его грубого голоса я прихожу в восторг. — Кончи для меня. Позволь мне увидеть, что я с тобой делаю.
Не знаю, дело в его грязных разговорах или в том, как сильно я буквально чувствую запах секса, – слишком насыщенный и реальный, чем в любом другом моем сне, – но все тело парализует из-за оргазма.
Он пронзает меня насквозь, мои живот и ноги замирают, а затем меня сотрясает дрожь, когда волны удовольствия прокатываются по мне.
Я вспоминаю его лицо, когда он ласкал меня языком на кухонном столе. Как я отражалась в его карих глазах, когда он выглядел чертовски великолепно, просто глядя на меня. Или как он ворчал и стонал, когда я взяла его член в рот и он доводил меня до оргазма, какого я никогда раньше не испытывала.
В этот раз все так же.
— Ты такая красивая, когда кончаешь для меня, сладкая, — его голос звучит ближе, от его дыхания по моей коже бегут мурашки.
Я знаю, что не должна, знаю, что мне стоит еще немного помечтать, но я открываю глаза.
И мое сердце замирает.
Потому что Джуд не исчезает.
Его крупное тело кажется неземным в тусклом свете, когда он садится на меня верхом, раздвинув колени, расстегнув джинсы и обнажив свой член, такой твердый, что на нем вздуваются вены.
И его глаза.
Боже, у него самые красивые глаза, которые я когда-либо видела. Как ночь, с крошечными вкраплениями ярко-золотого цвета.
Я снова вижу в них свое отражение, пока он грубо себе дрочит.
— Черт возьми, ты вызываешь привыкание. Я не могу тебя оставить, — он прижимает головку члена к моим губам. — Открой. Прими мою сперму.
Я приоткрываю губы, и он кончает глубоко мне в рот, напрягаясь всем телом и издавая хриплые стоны, от которых моя опустошенная киска снова пульсирует.
Сперма стекает по обеим сторонам моего рта, когда он вытаскивает член и прижимается ко мне. Я с недоумением смотрю на него, не понимая, почему все еще вижу его, хотя уже открыла глаза.
Не то чтобы я жаловалась.
Само по себе это неплохое развитие событий. И мне это определенно нравится больше, чем напряжение, которое я чувствовала от него на арене прошлой ночью.
Он собирает сперму и снова засовывает ее мне в рот, наблюдая за тем, как я облизываю его пальцы, и его глаза темнеют.
— Хорошая девочка.
Я протестующе мычу, когда он вытаскивает пальцы и встает.
— Увидимся завтра, Вайолет.
А потом он выходит за дверь, и я закрываю глаза. Странное ощущение сдавливает мне горло, как петля, и я погружаюсь в сон.
Это же был сон… да?
Глава 23
Вайолет
ДАЛИЯ
Виии! Пообедаем сегодня вместе?
ДАЛИЯ
Нет, вообще-то, это не вопрос. Сегодня мы обедаем вместе. Я попрошу Кейна пообедать с друзьями, так что будем только мы вдвоем.
ВАЙОЛЕТ
Тебе не обязательно это делать.
ДАЛИЯ
Но я хочу. До встречи!
Когда я уже собираюсь убрать телефон в карман, выходя из дома, он вибрирует.
НЕИЗВЕСТНЫЙ
Тебе стоит уехать из этого города, пока у тебя еще есть такая возможность.
Я хмурюсь и крепче сжимаю телефон в руке.
Это не может быть… Джулиан, да ведь? По какой-то причине мне кажется, что это ниже его достоинства. Этот человек стал бы угрожать мне лично или по телефону, не прибегая к таким уловкам.
Кроме того, Кейн ясно дал понять, что позаботился о Джулиане. Не знаю как, но прошло уже несколько недель с тех пор, как я вернулась в Грейстоун-Ридж с Далией, а Джулиан так со мной и не связался, так что, думаю, это дело рук Кейна.
Насколько я поняла, – и судя по тому, сколько умных людей окружало Джулиана, когда я подписывала договор, – у него достаточно власти, чтобы устранить меня, не прибегая к угрозам.
Если только он не видит смысла в том, чтобы меня не устранять.
Я врезаюсь головой в чью-то грудь и отшатываюсь.
— Прости…
Слово застревает у меня в горле, когда я отрываюсь от телефона и встречаюсь взглядом с глубокими темно-карими глазами из моего эротического сна прошлой ночью.
Это был всего лишь сон.
Это должен быть всего лишь сон.
— Ты что, не в состоянии смотреть, куда идешь?
Его голос обволакивает меня, как наждачная бумага и шелк одновременно. По моей коже пробегает дрожь, оставляя за собой мурашки.
Джуд такой высокий, такой широкоплечий, что его присутствие заполняет собой все пространство вокруг нас. Черная кожаная куртка, натянутая на его плечах, плотно облегает мускулы, ткань слегка хрустит, когда он двигается. Футболка под ней не скрывает острые очертания его груди и то, как напрягаются его едва сдерживаемые бицепсы.
Но именно от его лица у меня замирает сердце и дрожат пальцы от запретных фантазий, которые я отказываюсь признавать.
Он угрюмый, красивый, замкнутый, но опасно притягательный. Острый подбородок, полные губы, сжатые в твердую линию, и нахмуренные темные брови, в которых читается что-то среднее между раздражением и чем-то, чего я не могу понять.
Его темный взгляд обжигает меня, проникает под кожу, и несмотря на то, что мы полностью одеты и находимся в общественном месте, он словно раздевает меня догола.
Как прошлой ночью.
Нет. Ни в коем случае.
Я отступаю, прячу телефон и начинаю обходить его. Не хочу снова связываться с Джудом после того, как наконец-то сбежала от него.
Мои глупые фантазии, из-за которых меня могут убить, не настолько важ…
Сильная рука хватает меня за запястье и тянет обратно. Воздух со свистом
