держусь, не позволяя ему снова растоптать меня.
Возможно, потому что я уже сталкивалась со смертью, но Джуд больше не помешает мне жить своей жизнью.
— Посмотрим, — он тащит меня за собой к тому месту, где припарковал свой огромный мотоцикл.
— Что ты делаешь? — я пытаюсь вырваться из его хватки, но бороться с Джудом – все равно что выйти на бой с быком.
Он протягивает мне шлем.
— Садись.
— Нет. У меня занятия.
— Я тебя подвезу.
— Нет, спасибо.
— Садись, Вайолет. Не заставляй меня повторять.
— Я не… — мои голос срывается на визг, когда он хватает меня за бедра и поднимает, а затем сажает на мотоцикл, как тряпичную куклу.
Прежде чем я успеваю что-либо сказать, он надевает шлем мне на голову, а затем надевает свой и уезжает.
До кампуса не так уж и далеко, пентхаус, который купил для меня Кейн, находится примерно в двадцати минутах ходьбы, но из-за того, как быстро едет Джуд, мне кажется, будто я сейчас умру.
И поэтому обхватываю его за талию, чтобы не упасть.
Как только я пытаюсь ослабить хватку, он набирает скорость.
Мы оказываемся перед корпусом гуманитарных наук ГУ за три минуты, и, судя по его раздраженному вздоху, ему не нравится, что мы так быстро доехали.
Я просто хочу слезть и пойти в университет.
Когда я спрыгиваю с мотоцикла, меня пронзает болезненное осознание того, что на нас устремлены десятки взглядов. Шепот, люди останавливаются и смотрят, некоторые зовут своих друзей.
Сплетни.
Оскорбления.
Ненависть.
Дерьмо. Как будто моя мать заново умерла. И я оказалась в центре негативного внимания, злобных взглядов и перешептываний.
Ужасно неприятно, когда люди, которые тебя не знают, придумывают и распространяют слухи о тебе просто ради развлечения. Как будто я больше не человек, а просто объект в их глазах.
Мои пальцы дрожат, когда я пытаюсь расстегнуть ремешок шлема.
Черт возьми.
Я и забыла, что Джуда в университете и в этом городе почитают как хоккейного бога и источник жестоких развлечений. Они боготворят его и «Гадюк», как будто они бессмертные среди нас.
И вот он появился с девушкой на мотоцикле, так что я и моя потрепанная толстовка с капюшоном и джинсы, естественно, оказались в центре всеобщего внимания.
Мне правда не нравится, когда на меня все пялятся. Из-за этого я чувствую себя не в своей тарелке.
Мой ноготь цепляется за ремешок, и рука соскальзывает, но прежде чем я успеваю снова попробовать его расстегнуть, более крупные и сильные руки обхватывают мои, расстегивают ремешок, и он стягивает шлем с моей головы.
Джуд с пугающей нежностью убирает пряди моих волос, прилипшие к моим очкам, и заправляет их мне за ухо.
— Что ты делаешь? — шепчу я, видя, как некоторые уже достают свои телефоны. — Все же смотрят.
— А мне плевать. С сегодняшнего дня ты – моя, и я могу делать с тобой все, что захочу, Вайолет.
— А мое мнение в этом вопросе не учитывается?
— Нет. Это твоя расплата.
Я вздохнула.
— Ты все-таки не забыл о мести. Исчез после того, как я очнулась, чтобы дать мне почувствовать себя в безопасности, прежде чем снова ворваться в мою жизнь? Я что, груша для вымещения твоих разочарований и гнева?
— Думай, черт возьми, что хочешь. Единственное, что останется неизменным, – это мои права на тебя, и никаких других кандидатов больше не будет.
А затем его губы обрушиваются на мои, поглощая. Его рука собственнически лежит на моей шее, пока он вытаскивает меня из моего маленького мирка на всеобщее обозрение.
— Это правда?
Я вздрагиваю, когда Далия пронзает меня взглядом. По ее рекомендации мы зашли в местный ресторан, и, честно говоря, я бы предпочла поесть в кафетерии, потому что все эти взгляды становятся невыносимыми.
Черт, меня даже загнали в угол несколько девушек и парней, которые требовали рассказать о моих отношениях с Джудом, но когда я сказала, что между нами ничего нет, они мне не поверили.
Болтовня вокруг нас становится только громче, когда Далия продолжает пристально смотреть на меня.
— Это не то, что ты думаешь, — шепчу я, проглотив кусочек фалафеля.
— Э-эм… тогда что это? — она достает свой телефон и показывает мне фотографию, размещенную в какой-то социальной сети.
Джуд целует меня.
Черт.
Он схватил меня за горло, мои очки съехали на нос, а рука лежит у него на груди, потому что я пыталась оттолкнуть его, но на фото этого не видно.
Кажется, что он просто пожирает меня.
Так и было. Мои губы горели все утро.
Черт бы его побрал.
— Боже мой, — Далия убирает телефон, ее лицо бледнеет. — Он тебя изнасиловал? Он все еще тебе угрожает? Если да, я могу попросить Кейна…
— Дело не в этом. Не придавай этому большого значения, ладно?
— Учитывая, что он собирался убить тебя после того, как начал преследовать, нет, я буду придавать этому большое значение. Ну и что, что он страшный? Я тоже могу быть страшной или… ну, Кейн может.
Я улыбаюсь и делаю глоток имбирного эля.
— Дал, не влезай в отношения между двумя лучшими друзьями.
— Ну, если его лучший друг пристает к моей сестре, я молчать не буду.
Боже, она такая бесстрашная. Мне это в ней очень нравится.
Но я также боюсь за ее безопасность и определенно не хочу, чтобы она попала в этот список Джуда. Или чтобы Кейн и Джуд поссорились из-за меня. Именно поэтому я не стала рассказывать ей, что произошло после того, как я очнулась из комы, но, честно говоря, мне не нравится что-то скрывать от Далии, к тому же она настойчива, поэтому в итоге я рассказала ей о преследованиях и о том, как в моей жизни появился Джуд.
В духе Далии она пригрозила убить Джуда, а потом стала винить себя за то, что не заметила этого, и именно поэтому я изначально не хотела ей ничего рассказывать. Мне не нравится думать, что она до сих пор винит себя в моей трехмесячной коме, сколько бы раз я ни объясняла, что это не ее вина.
Я бы хотела вернуться к работе в «РАЮ» и беспокойствах о ежемесячных счетах.
Потому что внимание Джуда не только разрушает мою невидимость, но и пробуждает во мне ту
