вырывается из моих легких, когда я оказываюсь перед ним, слегка пошатываясь, прежде чем снова обрести равновесие.
— И куда это ты, по-твоему, собралась?
— Отпусти меня, — я выворачиваю руку, пытаясь освободиться, но он только крепче сжимает ее.
— Уверена? — на его обычно замкнутом лице появляется блеск, яркость и сила, которые заставляют меня нервничать.
Я все равно вздергиваю подбородок.
— Да. Может, ты и дальше будешь меня игнорировать, как делал до сих пор?
— Как я могу тебя игнорировать, когда между нами столько нерешенных вопросов?
Мои губы приоткрываются от того, как он произносит слово «нерешенных». Он подходит ближе, и я вдыхаю аромат его одеколона, от которого моя кожа пылает.
Как и прошлой ночью, когда я прикасалась к себе, а он наблюдал за мной из моего сна.
Да, оргазм был настоящим, но в остальное я отказываюсь верить. Просто… не могу.
— Кейн сказал, что отдал тебе список в обмен на то, что ты исключишь меня из него. Тебе стоило убить меня еще тогда, когда ты довел Марио до комы.
Он стискивает челюсти, его пальцы крепче сжимают мое плечо.
— Ты все еще думаешь, что это был я?
Мои губы дрожат, потому что его ярость пробирает меня до костей. Я не должна чувствовать его гнев, не говоря уже о том, чтобы поддаваться ему, но все равно пожимаю плечами.
— Я же тебе сказала. Это слова Джулиана.
Он издает смешок без тени юмора.
— Значит, Джулиан сказал тебе, что я пытался тебя убить, ты ему поверила, а потом стала его гребаной подопытной крысой?
— Он сказал, что даст нам с Далией шанс начать все с чистого листа вдали от тебя.
— И где же этот чертов шанс? Потому что ты только что вернулась прямо в мои когти, Вайолет. Три месяца твоей спячки ничем тебе не помогли.
— Ну, так я хотя бы три месяца была подальше от тебя и твоего удушающего внимания.
Я понимаю, что сболтнула лишнего, когда он прищуривается.
— Точно. Рискнуть своей жизнью определенно стоит того, чтобы сбежать от меня.
— Ты бы все равно меня убил.
— Если бы я хотел убить тебя, никто бы меня не остановил, Вайолет. Ни Джулиан, ни чертов Кейн. Ты до сих пор не закопана на глубине двух метров под землей только потому, что я решил не пускать пулю в твою милую маленькую головку. Мы поняли друг друга?
Мои губы приоткрываются, потому что в его голосе слышится… обида? Может, я снова веду себя наивно, но я больше доверяю Джуду, чем Джулиану. Наверное, потому, что Джуд никогда мне не врал и он слишком прямолинеен, чтобы играть в игры.
Я сглатываю.
— Я… все еще твоя мишень?
— Нет.
Почему-то это не приносит мне облегчения.
— Тогда почему ты здесь?
Он приподнимает бровь.
— Вчера вечером я же сказал тебе, что мы увидимся завтра, уже забыла?
Мое сердце замирает, резко отдаваясь в грудной клетке.
Нет, нет, нет, нет…
— Этого не… это не… — я замолкаю, потому что вспотела, уши горят, а глаза так широко раскрыты, что, кажется, вот-вот вылезут из орбит.
— Что «не»? — он склоняет голову набок. — Ты не проглотила мою сперму, как хорошая девочка, после того как оттрахала свою крошечную киску у меня…
Я закрываю ему рот обеими руками, осматриваясь по сторонам, и чувствую, как его губы изгибаются под моими ладонями.
— Заткнись, — я опускаю ладони. — Это был просто сон.
— Конечно. Давай назовем это так, когда в следующий раз я засуну свой член в твою крошечную киску.
— Прекрати, Джуд.
— М-м-м, — его глаза блестят. Нет, улыбаются. Откуда, черт возьми, этот мужчина вообще знает, как улыбаться?
Он сделал это уже дважды, и это вызывает у меня экзистенциальный кризис.
— Мне нравится, как ты произносишь мое имя.
Мои губы приоткрываются, но я прочищаю горло.
— Просто… забудь о том, что произошло прошлой ночью. Я думала, что это был сон.
— И часто я тебе снюсь?
Я делаю шаг назад или, по крайней мере, пытаюсь, потому что его хватка не позволяет мне отдалиться от него. Он слишком близко, а его запах чересчур насыщенный – мое тело меня не слушается, а в голове полный бардак.
— Скажи, Вайолет. Я – тот мужчина из твоих фантазий, о котором ты писала и так мечтала?
Он читал мой дневник. Черт, ну конечно же, это ведь так в духе гребаного сталкера.
Боже. Это так неловко.
Если бы земля разверзлась и поглотила меня целиком, было бы здорово. Спасибо.
— Ты каждую ночь мастурбировала, мечтая обо мне? — от его тихого голоса по моей коже бегут мурашки.
Почему, черт возьми, в феврале так жарко?
— Умоляю. Ты мне даже не нравишься, — говорю я как можно спокойнее.
— Это не помешало тебе рассыпаться на части прямо у меня на глазах.
— Я думала о кое-ком другом, — вру я сквозь зубы.
И тут происходит нечто любопытное.
Вспышка.
Его челюсть сжимается, а глаза постепенно темнеют.
— О другом?
Его голос звучит невероятно низко, словно доносится из самого дикого уголка ада.
— Да, — шепчу я.
— И кто это?
— Ты его не знаешь.
— Я знаю всех, кто есть в твоей гребаной жизни, Вайолет.
— И это абсолютно не повод для гордости.
— Не переводи тему. Кто это?
— Не будь таким отчаянным, — я делаю паузу и прикусываю нижнюю губу. — Просто оставь меня в покое.
— Чтобы ты могла представлять кого-то другого, пока удовлетворяешь себя по ночам?
— А если и так?
Его губы изгибаются в усмешке.
— Не будет никого, кроме меня, Вайолет. Твоя жизнь принадлежит мне, как и твое чертово тело. Ты меня слышишь?
— Да, но ты не получишь ни моего сердца, ни моей души.
Он злится.
Нет, у него такое разъяренное выражение лица, какое бывает, когда он собирается избить кого-то на льду или сломать хоккейную клюшку.
Какого черта я его провоцирую?
Потому что мне стыдно, а он меня бесит.
Он наклоняется, его губы так близко к моим, что я чувствую его мятное дыхание на своей чувствительной коже.
— Я получу твое все, сладкая.
— Я тебе не сладкая. Я вообще тебе никто.
Смотреть ему в глаза действительно тяжело, но я
