секретарше, чтобы тебя допустили к ним. Это на тот случай, если меня не застанешь на рабочем месте.
Домой Жан возвратился поздно и, как только захлопнулась за ним дверь, почувствовал, как на него навалилась страшная усталость. Он лег на кровать, погрузился в дремоту.
Проснулся от надрывной телефонной трескотни. Он вскочил, зажег свет и поднял трубку.
— Алло! — услышал голос Королева. — Это ты, Жан?
— Что случилось, Леша?
— Васин повесился.
— Что?
— Васин повесился!
— Сам или… — в голове Жана зашевелились пророческие слова Завадского: если хищник ранен, его добивают.
— Повесился на собственном ремне.
2
Зрители терялись в большом зале, слабо освещенном, видимо для того, чтобы их внимание всецело было сосредоточено на залитой светом сцене. Вадим устроился в среднем ряду, осмотрелся. В основном студенты и студентки. Были и постарше, даже пожилые. Судя по тому, как все оживленно обменивались приветствиями, заключил: это завсегдатаи занятий по парапсихологии и аномальным явлениям.
Нельзя сказать, что пришел он сюда, в фабричный клуб, в приподнятом духе. Для этого просто не было причин. Утро и день не принесли ничего утешительного. В фотоателье он не застал Кассандру. Она появилась там в десять утра, получила увеличенный снимок матери и поспешно исчезла. Взяв у Зинаиды Хотьковой адрес, он быстренько отыскал квартиру, оказавшуюся в глухом районе города, но и тут встреча не состоялась. Пришлось обойти соседей, поспрашивать. Для убедительности представился родственником Кассандры, приехавшим издалека на недельку. Ему пояснили, что она тут не живет, лишь изредка наведывается и сразу уходит. Куда? Никто понятия не имеет. За квартиру платит исправно, поэтому жэ-ковцы к ней претензий не имеют. «Раньше жил здесь профессор Арсен Давидович Багратов, — сообщила одна из соседок, — но с тех пор, как он погиб, квартира переписана на имя Кассандры, его дочери. О ее жизни ничего не известно…» Сухие, отрывочные сведения, ничего более.
Занятый своими мыслями, он не обратил внимания на подсевшего рядом молодого человека.
— Спорю, что вы здесь впервые, — как-то с лета и беспардонно завел он разговор и тут же представился.
Соседом оказался Андрей Козлов, аспирант. Увлекается оккультовыми науками, считая, что они помогают мыслить нестандартно, глубоко вникать в процессы общественного развития. Его кумир — Колымей.
— Уверяю, зря времени не потеряете, — говорил он негромко, но эмоционально, убежденно. — Занятия всегда проходят увлекательно, без назиданий, каждый получает необходимую информацию о тайнах невидимого мира. Многие ценности, приобретенные человечеством, здесь синтезируются в новую науку, если хотите, в виртуальную реальность.
Вадим чувствовал, что какие-то магические силы непроизвольно втягивают его в разговор.
— Что лично вам дали эти занятия? — спросил он.
— Очень многое. Они, в частности, подсказали тему моей диссертации.
— Вот как?
— Именно здесь я задумался над методикой преподавания в вузе, которая сейчас далека от совершенства. Здесь никогда не бывает нудных лекций, чем грешит институтская профессура. Лекции не развивают, а притупляют внимание. Исследования показали, что уже через пять минут таких скучных и монотонных поучений наступает кризис внимания. А здесь что-то, вроде диспута — надо постоянно держать мозг в работе. Колымей ввел эту методику, Муратов подхватил ее и усовершенствовал. Нас здесь никто не заставляет думать так, а не иначе. Полная демократия взглядов. Туг рождается истина, точнее — тропинка к ней, потому что Абсолют в общественном развитии непостижим. А вы как думаете?
Только сейчас Вадим внимательным взглядом ощупал соседа. Рядом сидел человек лет тридцати, с худым костистым лицом аскета, на котором лихорадочно горели глубоко посаженные карие глаза. Лоснящийся черный костюм скрывал живое и энергичное тело. Держался тот довольно непринужденно, раскованно. Рассудительный и общительный, он готов с жаром, не щадя сил, защищать свои взгляды.
— Мне нравится ваша откровенная убежденность, — признался Вадим. — Поэтому верю, что утверждение «оккультика помогает мыслить нестандартно» — не пустой звук. Но почему вы собираетесь здесь, за городом?
— Видите ли, наше общество открывалось в пору беспредельной власти коммунистов, — пояснил Андрей. — Естественно, существовали подпольно, поэтому и выбрали место, отдаленное от любопытных глаз. Поначалу занятия шли в ближайшем отсюда лесу, на небольшой поляне, но потом над нами сжалился директор фабрики Писуев, бывший студент Аскольда Евгеньевича: на свой страх и риск он приютил нас в этом клубе…
Тут его мысль оборвалась — он кивком головы указал на левое крыло зала, и легкая усмешка тронула его губы:
— Глядите на тех бородачей.
В третьем ряду сидели два священнослужителя в приличествующих их сану рясах.
— Что тут удивительного? — Вадим пожал плечами. — Раз пришли, значит это им интересно. Мистическое свойственно и духовенству. Их взоры тоже устремлены к иному миру — миру духов. Без них религия мертва.
— Согласен, но с существенной оговоркой, — уточнил Андрей. — Мы стремимся научно обосновать эти тайны, они же считают, что эта сфера деятельности недозволена божьему созданию, на нее наложено табу. То есть все это должно быть предметом слепой веры, а мы, богохульники, преступаем черту дозволенного.
Удивительное дело, отметил про себя Вадим, с человеком знаком всего несколько минут, а кажется, что Андрей давно числился в его друзьях — так он располагал к себе. Поэтому, чтобы не обрывать нити разговора, спросил:
— Как объяснить тот факт, что в сознании большинства людей сложилось негативное отношение к оккультике?
Андрей ответил спокойно и ясно:
— Коммунисты-атеисты проделали огромную идеологическую обработку умов, и не безуспешно. Они утверждают: все, что нематериально, что незримо, не подлежит исследованию. Тут, сами того не подозревая, они примкнули к церковникам, к тем, кого всегда ненавидели, подвергали гонениям и погромам. Почему, вы думаете, вышвырнули из университета Колымея вместе с Муратовым?
— Видимо потому, что все, что связано с мистикой, трудно поддается доказательству.
— Заблуждаетесь…
— Вадим, зовите меня просто Вадимом.
— Заблуждаетесь, Вадим. Оккультика, между прочим, вбирает в себя совершенно земные понятия, такие, как астрология, гипноз, телепатия. Но, насколько нам известно, их сторонников преследовали церковники — они сжигались на кострах как богохульники, как еретики. С тех пор многое изменилось. Гипнозом сейчас лечат больных, астрологические прогнозы стали привычными для каждого из нас, не отрицаются и телепатические свойства человека. Отсюда вывод: когда-нибудь все оккультовые явления станут обыденными, в том числе и спиритизм. У него сейчас много сторонников, сеансы спиритизма ведут не какие-то дилетанты, а ученые-медиумы. Их общение с духами…
Андрей умолк, так как раздались приветственные аплодисменты: на сцене появился Аскольд Евгеньевич в сопровождении двух ассистентов. В Муратове улавливалась властная уверенность, заставившая присутствующих тут же прекратить всякие разговоры.
Зал затих. Профессор оглядел аудиторию, на глазах у всех сделал знак Вадиму и начал деловым тоном:
— Вечер добрый, дорогие друзья. Прошедшая неделя была весьма хлопотной, зато обнадеживающей.
