Когда Лора очнулась, она хватала ртом воздух, как рыба на берегу. Та девушка, чье воспоминание теперь стало своим, наверняка сломала себе шею. Но она должна была остаться жива, иначе воспоминание невозможно было бы записать. Но самое неприятное в майнд-блоках не то, что они почти всегда связаны с сильной болью, а то, что они неаккуратно вырезаны из чужих жизней. От каждого из них тянутся тысячи ниточек чужих воспоминаний и надежд, которые теперь стали своими, родными, сокровенными, но большинство из этих нитей просто и жестоко обрываются в пустоте. Можно сойти с ума, пытаясь сопоставить и согласовать многие дальние отголоски одного-единственного воспоминания. Но не делать этого тоже невозможно: ты чувствуешь себя так, будто забыл собственное имя, имя своей матери или десяток самых привычных слов родного языка. Когда боль прошла, Лора начала вспоминать, распутывая клубки ассоциаций. Так вспоминаешь, восстанавливая и домысливая, страшный сон, если неожиданно просыпаешься.
Кем я была? Что я сделала и откуда такая обида? Кажется я помню, что после этого меня привезли в госпиталь и я пыталась орать, что не хочу жить, и у меня был сломан позвоночник. Но это совсем смутно, будто сон, который видишь во сне. Вот тут, наверняка, они и записали кусок моего сознания, потому что я не знаю, что случилось дальше. Дальше обрыв. Может быть, я умерла. Лучше не думать об этом сейчас. В любом случае, это еще не раз возвратится в ночных кошмарах.
Желтый огонек пока исчез, нормально, нормально. Это ничего не значит, он может появиться снова. Теперь можно подождать. От каждого движения голова звенит, как пустая кастрюля, по которой бьют молотком. Это пройдет через несколько минут, надо лишь отдохнуть.
Она отодвинула гравикресло, и голубые нити сверкнули неоновым блеском; легла на диван и закрыла глаза. С закрытыми глазами она слышала, как кто-то вошел в комнату и узнала человека по шагам.
– Он снова горит, – сказал Алекс.
– Кто?
– Тот желтый огонек, о котором ты мне говорила. Это плохо?
– Это нормально, – ответила она. – Это значит всего лишь, что уже не в наших силах от них спрятаться. Я поставила майнд-блок, но они все равно меня обнаружили. Больше мы прятаться не будем.
– Нам обязательно прятаться?
– Тебе не обязательно. Проблема в том, что они не просто просканировали мои мозги. Они поставили мне майнд-мину. Это значит, что, если они меня не потеряли до сих пор, то в любую секунду они могут сварить мои извилины всмятку. Или вкрутую, если им так захочется. Им достаточно шевельнуть пальцем – и меня не станет. Сбежать от тюнера, как ты понимаешь, я не могу никуда. Никуда и никогда. Я полностью в их власти.
– Если убрать мину?
– Это нереально. При малейшем воздействии она взорвется.
– Тогда мы пропали?
– Ни в коем случае, – ответила Лора, – ни в коем случае. Война еще только началась. Просто мы нападем на них первыми.
Алекс помолчал, что-то обдумывая.
– Если ты победишь, – сказал он, наконец. – Если у тебя получится, что ты собираешься сделать со всеми этими людьми?
– Уничтожить, разумеется. Не могу же я их взять в плен?
– Уничтожить всех?
– Всех до единого. Мы переведем деньги в сетевой банк, а станцию законсервируем до лучших времен. У тебя есть другие предложения? Они все подонки, если только тебе от этого легче. Ты даже не представляешь, какие подонки.
– Не знаю. Просто я только что встретил человека. Как бы это сказать… Я не хочу, чтобы она умерла.
– Ага, девушку? Она тебе понравилась?
– Да. Немножко. Мне ее жаль.
– Это все сантименты, – ответила Лора. – Если она выживет, ей будет гораздо тяжелее. Смерть для нее это лучший выход. Поверь мне, я знаю, что говорю.
Глава восемнадцатая: Лора
Жорес расположился в зале Дракулы. Сегодня, в связи с прилетом гостей, зал Дракулы оставался пуст. Оборудование здесь было простым и довольно современным: всего лишь шесть стальных заточенных кольев полутораметровой высоты, торчащих из пола. На каждом из кольев имелись специальные хитроумные крепления для фиксации жертвы и три винтовых бороздки для стекающей крови. В центре полукруга из кольев стоял широкий обеденный стол, за которым очередная жертва обычно вкушала вместе с Жоресом различные яства и некрепкие пития (некрепкие – чтобы не отключиться), глядя в то же время на своих уже посаженных на кол подружек и ожидая своей очереди, чтобы быть также посаженной на свободный кол. Вся схема развлечения, включая стол с деликатесами, была прямо скопирована с любимой забавы древнего властителя не то Валахии, не то Молдавии, в последствии прозванного сыном дракона, Дракулой.
Ничего средневекового, кроме кольев, в зале не имелось. Отличное освещение, чистый белый пол с системой самоочистки, матовый свет, равномерно распределенный в пространстве, но, тем не менее, оставляющий четкие тени. У стены спали два превосходных боевых пуркадина с вырванными зубами, прикованные за ошейники короткой цепью. Главным оружием пуркадина были не зубы, а его нос. Зубы вырывались для того, чтобы пуркадин не приканчивал жертву слишком быстро. Итак, Жорес сидел за столом. Сейчас он разговаривал с Тюриным по каналу аудиосвязи. Виртуальный экран оставался пуст.
– Если бы не твоя болтовня, – сказал он, – я бы прикончил ее сразу же. Сколько мне еще ждать? Только не бубни. Раз я спрашиваю сколько, отвечать должен точно.
– Терпение, мой господин. Ждать осталось совсем немного.
– Ну, ты урод. Почему она ничего не делает?
– Она сделает. При первом же проявлении агрессии с ее стороны мы ее нейтрализуем. Мы не можем убить его без всякого повода, иначе будут проблемы с деньгами. Сетевой банк расценит наш вклад как результат грабежа, со всеми вытекающими последствиями. Если же мы убьем ее, защищаясь, мы вправе рассчитывать на категорию М222, с нормальными процентами.
– Ну это я уже слышал, – сказал Жорес. – Если будут новости, мгновенно информируй меня. Я весь день буду здесь. Но без причины не возникай. У меня есть чем заняться и без тебя. Кроме этой крысы у меня есть и другие. Домашние.
Поговорив с Тюриным, Жорес вызвал людей. Трое телохранцов привели мужчину со связанными руками. Мужчина был прилично избит – ни одного живого места.
– Ну, – сказал Жорес, – понятно, еще я ворую деньги, так я ж даю жить всем вам, сволочам. Но чтобы у меня воровали, такого еще не было. Давай я спрошу у тебя совета.
Связанный человек удивленно поднял голову.
– Как ты думаешь, могу ли я тебя простить? – продолжил Жорес.
– Нет.
– Ты думаешь, что ты можешь решать за меня? – Жорес встал с кресла и трое телохранцов рефлекторно сделали шаг назад. Жоресова морда налилась кровью так, что, казалось, лопнет как перезрелый помидор. – Ты думаешь, что ты все знаешь лучше всех? Но ты ничего не знаешь. Я взял тебя, потому что ты был лучшим бойцом. Ты три года тренировал мою охрану, пока они не стали почти такими же хорошими, как и ты. Ну, не совсем такими. Ты сделал из этих болванов все, что из них можно было сделать. За это я тебе благодарен. Это ты мог видеть по тем суммам, которые ты получал. Но тебе мало было этих денег, и ты решил взять другие. Почему ты меня не попросил? Почему ты не пришел и не сказал: «Мой господин, дай мне еще денег. Я жаден, и я хочу больше.» Может быть, я бы тебе дал. Но ты предпочел у красть и теперь говоришь, что простить тебя невозможно. Ты ошибся. Я могу простить тебя. Но ты должен доказать свою преданность. И ты будешь наказан. Развяжите ему руки. Я сказал, развяжите!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
