Со временем болото стало гуще. Появилось больше кочек, поросших желтоватой травой, небольшие холмики с чахлыми деревцами и даже целые острова, покрытые уж вовсе настоящим лесом. Добраться до них возможности не было, но бредущих по глади болот русичей это изменение пейзажа приободрило еще больше.
Долго ли, коротко, дошли они до небольшой площади. Как и остальная дорога, она терялась под темными водами, но границы обозначали торчащие над поверхностью камешки. Болотник велел солдатам подождать тут и быстро ушлепал по дороге, вмиг исчезнув за высокой растительностью.
Дружинники расселись по камням, достали фляжки, полоски сушеного мяса, краюхи хлеба, что взяли с собой в дорогу. Некоторые стали счищать с сапог приставшие комья грязи. Вячко достал точильный камень и стал править на нем короткий нож. Евлампия, ругаясь сквозь зубы, скрутила подол платья, отжимая из него струйки бурой воды.
– Не нравится мне это. – К Ягайле подсел Яромир, положив поперек колен меч в простых кожаных ножнах.
– Ведомо мне то, – ответил Ягайло, открывая прищуренные на солнце глаз. – Сам не рад, но что с того?
– А ты, видать, тому пареньку веришь крепко?
– Пока он меня не подводил, даже наоборот, – ответил Ягайло и снова прикрыл глаз, давая понять, что разговор окончен.
Настырный Яромир ткнул его в плечо:
– А может, хоть дозор выставить, тут, на площади, мы ж как на ладони. Перестреляют из кустов, будто рябчиков.
– Да и дозор перестреляют, куда ты его ни выстави. Хоть на дороге, хоть на площади. – Ягайло снова приоткрыл глаз и уставился на десятника.
– Зря ты его отпустил, – покачал головой тот.
– А что, нож ему к горлу приставить посреди болот? Тогда бы он нас точно в трясине утопил, жизнь свою спасая. Что с тобой, Яромир?
– Да жутко мне что-то! С детства болот боюсь, – неохотно признался десятник, оглядывая темное, стоячее зеркало воды вокруг.
– Ничего, скоро дальше пойдем, – ответил Ягайло, не нашедший лучших слов для утешения десятника. – А вот и провожатые.
Он махнул головой в сторону возвращающегося болотника, следом за которым двигались два стога болотной травы. Дружинники схватились за оружие. Болотник поднял руки, показывая, что опасности нет. Снопы откинули капюшоны и оказались довольно молодыми, хоть и слишком суровыми парнями в костюмах, к которым для маскировки пучками была привязана трава.
– Все нормально, – подойдя ближе, сообщил дружинникам юноша. – Идемте. В городе нас уже ждут.
Не заходя на площадь, он развернулся и пошел вперед. Двое болотников развернулись и пошли перед ним, как глашатаи, возвещающие о прибытии князя. Только «пади, пади» не кричали.
– Ну вот, я ж говорил. – Ягайло, вставая, хлопнул по плечу десятника. – Скоро вылезем из болота.
Тот спрятал в ножны меч и угрюмо поплелся следом за болотниками и витязем. Его бойцы, тоже попрятав оружие, а недоеденное – в мешки, пошагали следом.
Надеждам Ягайло на быстрое избавление от трясины не суждено было сбыться. Они топали по жидкой грязи больше часа, прежде чем дорога начала медленно и плавно подниматься.
Оказалось, что сделана она из тесаных блоков белого известняка и очень красиво смотрится в лучах заходящего солнца. Взбегая по длинному пологому холму, она упиралась в массивные ворота белокаменной крепости. До заката они были открыты, и виднелась за ними длинная улица промеж двух– или трехэтажных домов, уходившая вверх – не иначе, к княжескому терему.
Охраняли ворота две башни с узкими бойницами, стены с зубцами в виде ласточкина крыла тянулись в обе стороны и заворачивались в круг. Деревья вокруг крепости были вырублены шагов на двести, по всем правилам военного дела. К стенам лепилось несколько деревянных домов, но это были не постройки для постоянного житья, а скорее охотничьи домики знатных обитателей.
Ягайло удивленно поморгал глазами. Такому городу место было на равнине, на перекрестке многих торговых путей, но никак не в болотистой глуши, на окраинах всех окрестных земель. Выйдя на сухое, дружинники остановились, отжали порты, вылили из сапог воду, кому попало, и отряхнули плащи от налипшего мусора. Оказавшись вблизи незнакомого города, они как-то даже подтянулись. Былая расхлябанность пропала, уступив место суровой сдержанности.
Завидев отряд, из ворот высыпали болотные воины. Одеты они были разношерстно, но у каждого на груди был тусклый нагрудник поверх легкой кольчуги и островерхий шлем. В руках копья с зазубренными наконечниками, пригодные бить как человека, так и крупную рыбу, и небольшие круглые щиты.
Дружинники за спиной Ягайлы зароптали, руки потянулись к рукояткам сабель, заскрипели тетивы луков. Но болотные воины не обращали на них никакого внимания. Они выстроились двумя шеренгами до ворот и замерли, как в карауле.
– Прям как гостей почетных встречают, – подала голос Евлампия из-за плеча витязя.
– Как почетных, верно, да не всех, – молвил тот, проходя вдоль строя.
Действительно, после того как Олесь проходил мимо, болотные воины теряли каменность черт, позволяли себе припасть на одну ногу или поудобнее перехватить копье.
– Неужто друг наш не из простых?
– То может быть, стали бы с простым так возиться, – задумчиво проговорила Евлампия. Голубь в клетке, которую она несла, курлыкнул, как бы подтверждая ее слова.
Отряд вошел в город. Как и думалось Ягайле, улица тянулась к обнесенному массивной стеной приземистому дворцу. Крепость в крепости. Правда, без привычных дозорных башен, но зачем они в таком лесу? Почетный караул от ворот собрался в две колонны и двинулся вслед за пришельцами. Как бы невзначай. Но и витязю, и десятнику, и гоняющему по скулам желваки Вячко было понятно – сопровождают. Население убралось с дороги от греха, однако чисто метенные улицы не казались брошенными и безжизненными.
Дома по обеим сторонам выглядели еще внушительней, чем зрилось сквозь ворота. Построенные из массивного камня нижние этажи. Деревянные верхние под черепичными крышами. Окна затянуты слюдой, а не бычьими, к примеру, пузырями. В основном закрыты, но за иным нет-нет да и мелькнет тень любопытного горожанина. Около каждого здания – небольшой палисадничек или садик. Никаких плетней с надетыми на столбы кувшинами. Крепкие деревянные заборы, идеально ровные и свежие, казалось только сработанные. Сама жизнь в болотах велела все делать крепко, споро и на века. Чтоб через год али два не строить новый город взамен сгнившего. За заборами – с любовью разбитые и обустроенные грядки без единого сорняка. Ухоженные яблоньки и подрезанные кусты крыжовника. Малина. И повсюду рукотворные украшения. Кованые фонарики, вырезанные из дерева фигурки животных и разные обереги. Глиняные, бисерные, а то и просто сплетенные из веревок, но на диво искусно.
