Машина медленно двигалась по дороге. Настя, спрятав конверт в карман полушубка, молча смотрела в окно — мелкие колючие снежинки бились в окно, словно мельчайшие осколки хрусталя, рассыпавшиеся где-то на небе. Совсем как в тот день, когда она познакомилась с Олегом…
— Ну все, моя дорогая, приехали.
Власов постоянно называл Настю то «моя дорогая», то «моя девочка», и это бесило ее едва ли не больше всего. Черт бы побрал эту его искусственную учтивость!
Перед тем как покинуть салоп автомобиля, Настя выкурила еще одну сигарету и в последний раз повторила Власову весь сценарий своих действий. Она говорила, как заведенная механическая игрушка — без чувств и без эмоций, абсолютно ровным, ничего не выражающим голосом.
— Даже не думай о милиции, — сухо и коротко бросил Власов, когда она выходила из салона.
— Я и не думаю, — ответила Настя, закрывая дверцу.
— Послушай, Настя!
Как оказалось, их разговор еще не окончен. Настя, подавляя растущее раздражение, обернулась:
— Да?
— А ты, кажется, любовника себе завела…
— Не ваше дело! — отрезала она. — Вы что, за мной следите?
Власов как-то странно усмехнулся и проговорил:
— Зачем мне за тобой следить, глупая?
Последнее слово все же осталось за ним. Настя облегченно вздохнула, услышав, как скрипнули тормоза. Машина развернулась и уехала в противоположном направлении.
К своему дому Насте пришлось идти по скользкому обледенелому спуску. Каждый шаг давался ей с трудом. Она никак не могла взять себя в руки.
«Что я скажу Олегу? — думала Настя, ощущая в кармане ненавистную и страшную тяжесть. — Как посмотрю ему в глаза? Сегодня, завтра… А потом? Что будет потом? Смогу ли я с этим жить?»
Конечно же, она не могла этого знать. Но чувствовала, что, начиная с этой минуты, ее жизнь должна полностью измениться. Той, прежней, Насти, больше не было. Жизнь разделилась на две половины — образовавшаяся трещина постепенно расползалась, и вот произошел надлом. Что ждет теперь ее в этой новой жизни? Будет ли в ней хоть капля радости, счастья, любви?
Насте не хотелось об этом думать. Ей вообще не хотелось думать ни о чем. Если бы только можно было блокировать участок памяти, хранящий в себе информацию о прошлом! Тогда все было бы гораздо проще, тогда она могла бы не помнить о том, о чем ей предстояло теперь помнить всю жизнь. Тогда можно было бы начать все сначала, опять став прежней Настей, снова полюбить Олега, снова научиться радоваться и смеяться. А теперь… Самым ужасным в этой ситуации для Насти казалось то, что она пи с кем не может поделиться своим несчастьем. Она не боялась, что ее станут осуждать — к примеру, Наташа или тот же Сергей Сергеевич, возможно, даже Олег — все они смогут понять ее, войти в ее положение и почувствовать, насколько оно безвыходно. Но ведь никто и ничем не сможет ей на-мочь! Она даже промахнуться не имеет права!
Сотни раз прокручивая в голове свой разговор с Власовым, она снова и снова вспоминала тот момент, когда чуть было не решилась его убить. Но он оказался предусмотрительнее, чем она думала. Неужели Власов мог предвидеть то, что у нее возникнет это желание? А ведь в том случае, если бы пистолет был заряжен, сейчас уже все могло бы быть по-другому…
При мысли о том, что несколько минут назад она могла бы убить человека, у Насти закружилась голова. Она уже ничего не понимала — что лучше, что хуже. Знала только одно — она не имеет права рисковать жизнью Никиты. Пусть в сложившейся ситуации виноват Игорь — несмотря на это, расплачиваться придется ей. Ей, но не сыну. Только не сыну…
Не став дожидаться лифта, Настя медленно поднималась по ступенькам, отстраненно разглядывая знакомые серые стены с обвалившейся штукатуркой. Они напоминали географическую карту — со своими материками и океанами. Настя остановилась, разглядывая эти замысловатые фигуры и линии, как будто видела их в первый раз. Второй, третий, четвертый этаж…
Оказавшись наконец возле двери, она долго не решалась вставить ключ в замок. Ей было так страшно, как будто она собиралась войти не в свой собственный дом, а в чужую квартиру, где ее никто не ждет и не будет рад ее появлению.
Постояв без движения еще несколько минут, она все же достала из кармана ключ, стараясь не обращать внимания на то, чего неизбежно коснулись ее холодные пальцы, и повернула его. Дверь открылась без звука, и Настя, тихонько переступив порог, оказалась в квартире. Здесь было совсем темно, и на мгновение Насте показалось, что здесь никого нет.
Подумав об этом, она внезапно почувствовала облегчение. Олег ушел. Он наконец понял, что Настя — совсем не та женщина, с которой он может быть счастлив. Что она — совсем не та женщина, которую можно любить… Медленно расстегивая пуговицы на полушубке, Настя чувствовала, как по ее щекам текут слезы. Что ж, наверное, этого и следовало ожидать. И теперь уже ничего не изменишь.
Но в этот момент она увидела, что в глубине комнаты горит приглушенный свет. «Ночник, — подумала Настя, — но ведь он не мог уйти и оставить включенным ночник!» Значит, Олег был дома. Быстро сбросив ботинки, Настя бесшумно проскользнула в ванную — ей было необходимо срочно избавиться от того, что лежало в кармане. Достав пистолет, завернутый в носовой платок, и патроны, Настя открыла маленький самодельный шкафчик под ванной и, нагнувшись, засунула оба свертка подальше, почти к самой стене. Закрыла дверцы шкафа — и в этот момент вспомнила, что в другом кармане у нее остался конверт с фотографиями.
Прикоснуться к этому конверту оказалось еще страшнее, чем взять в руки пистолет. Как будто бы это были не простые снимки, а труп человека, которого она убила. Настя вздрогнула и почувствовала, как мурашки пробежали вниз по всему телу. В конце концов, это просто конверт. Сейчас она достанет его и не будет — ни за что не будет — разворачивать! У нее еще есть время, она посмотрит фотографии потом, завтра, или даже не завтра, а послезавтра, в тот день, когда… А сейчас — не будет.
Внезапно у нее закружилась голова. Она прислонилась к прохладной поверхности кафеля и почувствовала, как бьется кровь в висках. Совершенно отчетливо, словно на телеэкране, она увидела пустую квартиру. Ничего вокруг — только голые серые стены и лампочка, забрызганная побелкой, висящая в центре потолка. Вот и она, Настя, — подходит к окну, приоткрывает створку. Поток холодного воздуха врывается в помещение — но она его не чувствует. Она напряженно смотрит вперед — туда, откуда сейчас, с минуту на минуту, должна появиться ее жертва. Секунды текут медленно — слишком медленно, чтобы все это не показалось ей вечностью. И вот она видит силуэт…
