за ней астрал рубит. Как только не померли оба, непонятно. Ладно, тому балбесу смерть в радость, а тебя мы бы чем воскрешали? Розгами?
Разобравшись со всеми недопониманиями, наговорившись вдосталь, наобнимавшись до хруста костей и вылечив мои раны, мы с мамой уединились в спальне, приступив к самому важному делу. Выбору платья.
— Может быть, темно-синее?
Мама хоть и была бледной, но старалась улыбаться и не показывать тревоги.
— В темно-синем будет юхва Айсара, владычица рек и озер, так что не пойдет.
— Ой, мама Амиры будет? — обрадовалась я. — А вы придете?
— Только я. Бабушка сказала, что стара она по балам козой скакать, — грустно усмехнулась матушка. — А я быть обязана. Как тебе вот это, бежевое со шлейфом? Такие были в моде пару веков назад, классика.
— Блеклое, — я листнула картинку на планшете. — Может быть, черное?
— Черного будет достаточно, — вздрогнула она. — Маша точно приглашена, так что не стоит мелькать тенью навьей королевы. Ты же у меня индивидуальность.
Открытые, закрытые, длинные, короткие, классические, экстравагантные — платья сменяли друг друга хороводом образов, а я все никак не могла определиться. Хотелось чего-то такого… такого… ну, чтобы точно все ахнули. И я сама больше всех. Мама лишь понимающе усмехалась, не припоминая мое недовольство зимним балом, имевшее место быть еще до поступления.
— Отталкивайся от того, кто ты есть, — меня ласково погладили по голове. — А на счет Трибунала не беспокойся, я им такую взбучку задам за недосмотр и распоясавшийся культ викки, они и без александрийского листа неделю с унитаза не слезут.
Так что к моменту промежуточной сессии мне удалось продумать не только свой наряд, но и вовсю начать трудиться над подарком. Сердце заходилось в безумном плясе каждый раз, когда я думала о вручении. Боги, пусть ему понравится! Мы не разговаривали по душам с самого моего спасения, издалека кивая друг другу за завтраком, но это и не удивительно. У меня обязательно будет возможность поблагодарить его на балу, а пока экзамены, подготовка… Не до того сейчас, Слава, так что соберись.
— Таки заимели успех, госпожа Ярослава?
Иннокентий Венедиктович второй день обходил первый этаж Академии, расширяя пространство для будущего бала. Счастливые бесы гоняли маленьких богинок, с визгом украшавших подпространство, домовые вполголоса бормотали списки продуктов, важные летавцы настраивали работу огненных фонтанов, стремясь переплюнуть наяд, химичивших с обычными водяными чашами.
— Пятерка, товарищ комендант, никак вашими молитвами, — улыбнулась я лантуху, восхищенно оглядывая холл.
Все были при деле, предвкушая большой праздник, а мы зубрили до зубовного скрежета и избегали разговоров о неприятных вещах, в том числе и о детских похищениях. Чем быстрее приближался конец экзаменов, тем более заговорщицкий вид становился у сокурсников. Девчонки так и вовсе наперебой мечтали, чтобы их пригласил на танец кто-то из преподавателей или высших из магического совета. Я же каждую ночь доставала шкатулку и корпела над подарком, молясь успеть к празднику.
И так вплоть до кануна Дня всех святых.
Глава 33
— Солнышко, я зашла сказать, что ты большая умница.
— Мама…
Застигнутая врасплох, стоя в одной кружевной ночнушке и примеряя жемчужные серьги, я растеряно обернулась к вошедшей родительнице.
— Как ты нашла мою комнату?
— Домовые проводили, — улыбнулась она, красуясь в платье из глубокого золотого бархата, припыленного сверху кружевной накидкой. — Знаешь, я так много переосмыслила за прошедшие дни, так часто возвращалась к нашему разговору, что не могла не принять решение.
— Мам? — встревоженно откликнулась я, собирая рассыпанные по столику шпильки и заколки воедино. — Какое решение?
— Если ты захочешь прекратить обучение в Академии и вернуться к домашнему образованию, я полностью тебя поддержу.
Неужели все эти полезные связи и авторитет славянской коммуны в глазах мировой общественности резко обесценился? Не поверю.
— Ты слишком сильно испугалась?
Мама вскинула на меня возмущенный взгляд, неуверенно потопталась и смахнула внезапную слезинку.
— Конечно испугалась! Это же моя вина! Как я могу потерять свое единственное дитя? — слезы катились градом по фарфоровой коже матери, но она не пыталась их вытереть. — Каждую ночь я не сплю из-за кошмаров, в которых дверь не открывается и ты не говоришь, что вернулась. А потом я узнаю, что ты умерла там, в том треклятом замке, и больше никогда — бог мой, никогда — не войдешь в нашу избушку.
— Мама! — заколки полетели в разные стороны, туфли отправились пинком в угол, а сама я с разбегу обняла ее, прижав к себе. — Это все пустое, мам, пустое! Я здесь, со мной все хорошо и я была не одна. Слышишь, мамуль? Я была не одна.
— Я знаю, детка, — мама исхитрилась вынуть носовой платок и промокнуть слезы. — Я знаю, что ты у меня сильная, умная, талантливая Яга, великая колдунья, но ты же моя крошка, моя маленькая девочка…
— Я не могу пообещать держаться подальше от передряг, это моя работа — находить и вскрывать гнойники Приграничья. Но, знаешь, кажется, я больше вообще не буду одна, — я слегка смущенно улыбнулась, предвкушая первый танец.
— Вот как? — мама приподняла мой подбородок пальцами, вынуждая заглянуть ей в глаза, и усмехнулась. — Не знаю, о ком ты, но, пожалуй, ему можно тебя доверить.
— Мама! — вспыхнула я до кончиков волос. — Ничего подобного! Меня выручит любой из них, как и я буду биться до последнего за своих друзей.
В конце концов, мы все здесь друзья. Пока что просто друзья.
— Тебе нужна помощь со сборами? — Янина оглядела мое платье, украшения и одобрительно улыбнулась, доставая свою пудру.
— Не-не-не, возвращайся в зал и покажи всем, что наша Академия идеальна в вопросах подготовки молодых специалистов магической направленности. Давай, задай им жару, как в девятьсот семнадцатом.
Я закалывала волосы в высокую прическу, вставляя в копну кудрей алые цветы мальвы. Платье матового красного цвета с открытыми плечами удивительно гармонировало с классическими туфлями и жемчужной ниткой, лежащей на груди. Все же есть что-то такое в прихорашивании.
— Выглядишь прекрасно, — ахнула заглянувшая Фрида. — Как сердечный пожар первой влюбленности. Как диковинная жар-птица, спустившаяся с небес. Как…
— Ты тоже чудо хороша, — улыбнулась я в отражение. Богиня не изменила белому цвету, слегка поменяв фасон — ее платье было чрезвычайно похоже на подвенечное, когда невеста походит на принцессу-облачко, будучи главным украшением торжества.
— Как думаешь, куда стоит спрятать подарок? — слегка нервничающая богиня покрутила в руках что-то маленькое и незаметное. — Надо было заказать внутренние карманы.
— Надо было, — согласилась я, подкрашивая губы. В моем наряде скрытых карманов было не меньше, чем в рабочей униформе. Осмотрительность требовала быть готовой ко всему.
В
