пор как Дален потерял Риста, они с Кейленом не общались. Все остальные видели напряжение между ними, хотя вслух никто ничего не говорил. Кейлен понимал, что сам виноват, но ничего не мог с собой поделать. Он не знал, на кого больше злится: на Далена или на себя. Он ведь тоже бросил Риста. Так же, как не уберег Хейма. Так же, как не смог спасти родителей. «Нет, только не сейчас…»
– Знаешь, – обратился он к Данну, чтобы отвлечься от неприятных мыслей, – ты бы поехал с ними. Никто из нас никогда не бывал так далеко от Прогалины, а до Кэмилина ты даже городов не видел. Я бы съездил, если бы не…
Он жестом указал на дракона, спавшего в седле.
– Нет.
Кейлен удивленно поднял бровь.
– Мы только что лишились Риста и понятия не имеем, где он. Одна только мысль о том, что мы не можем пойти и спасти его, убивает. Всё, я с тебя теперь глаз не спущу. Куда ты, туда и я. Ведь если бы с тобой что-нибудь случилось, Рист припоминал бы мне это до конца жизни, а ты знаешь, каким он бывает занудой.
Кейлен не удержался от смеха. Данн всегда умел метко подбирать слова. Если бы не его болтовня, путешествие по лесу прошло бы в молчании: «Откуда берутся драконы?», «Почему у эльфов острые уши?» и – этот Кейлену понравился больше всего – «Можно ли с помощью магии сделать человека выше?».
Тэрин не ответил ни на один вопрос. Эльф вообще казался погруженным в свои думы, однако Кейлен мог поклясться, что видел на его лице веселую усмешку. Данна молчание Тэрина ничуть не обескураживало:
– Ничего, когда-нибудь ты ответишь. Я это знаю. Я как репей – вцеплюсь и не отстану!
Кейлен опустил голову, пряча смех, а друг продолжал:
– У тебя растет борода? Я слышал, что у эльфов бород не бывает.
«Да уж, вечер будет длинным».
– Вот хорошее место, – сказал Тэрин, когда они вышли на небольшую ровную полянку.
Здешний лес был не таким густым, как Оммский. Дышалось легче, приятно пахло свежей хвоей. Теплый оранжевый свет заходящего солнца пробивался между высокими стройными соснами, отбрасывая на землю перекрещивающиеся тени.
– Ладно, вы обустраивайтесь, а я попробую кого-нибудь подстрелить, пока совсем не стемнело.
Данн схватил лук с седла своего коня и отправился в лес.
– Хвала богам… – со вздохом произнес Тэрин, когда тот скрылся из виду. – Он вообще когда-нибудь замолкает?
Такая перемена в поведении эльфа стала для Кейлена неожиданностью.
– А почему бы просто не ответить на его вопросы? – поинтересовался он, слезая с лошади.
Тэрин красноречиво вскинул брови.
– «У тебя растет борода?» Серьезно?
– Ладно, ладно, понял, – засмеялся Кейлен. – Да, он бывает болтлив, но это всё из лучших побуждений.
– Не сомневаюсь.
Тэрин сбросил на землю седельные сумки, затем достал миску и флягу с водой для своей лошади.
Кейлен занялся драконом. Малыш по-прежнему спал на седле его лошади; белая чешуя резко выделялась на фоне темно-зеленого и пестро-коричневого полотна леса. Чутье, возникшее в глубине сознания, когда дракончик вылупился, за последние несколько дней только усилилось. Едва он открывал глаза, Кейлен знал, что малыш проснулся. И когда он хотел есть, тоже знал. Просто знал, и всё.
Как и перед каждым ночлегом, Кейлен подхватил спящего ящера под живот и аккуратно, чтобы не разбудить, перенес его на расстеленные на земле одеяла. Шипы, обрамлявшие морду и спускавшиеся вдоль позвоночника, были маленькими и округлыми, но Эйсон с Тэрином утверждали, что со временем они станут длиннее и острее.
– Тэрин… А можно спросить?
– Конечно. – Эльф как раз закончил складывать костер и теперь вытаскивал из-за кустов бревно, на котором можно было сидеть. – О чем ты хотел узнать?
Не успел юноша задать вопрос, как Тэрин взмахнул рукой, и дрова вспыхнули ярким пламенем. «Нет, я к этому никогда не привыкну».
– Я… э-э… Прости. – Колдовство сбило его с мысли. – Откуда вы с Эйсоном так много знаете о драконах?
Он хотел спросить совсем о другом, но для начала сойдет.
Эльф немного помолчал.
– Сказать по правде, я удивлен, что ты до сих пор не засыпал меня вопросами. Впрочем, полагаю, тебе много что пришлось осмыслить. – Он поерзал на бревне. – Когда ты связан с искрой, то стареешь медленнее, чем остальные. Я был свидетелем того, как процветали и приходили в упадок целые народы, как сгорали дотла города, как их отстраивали вновь и опять разрушали. Я прожил не одну жизнь. Давным-давно, когда Орден был на пике своего могущества, драконы свободно летали везде: от стен Эсельтира до башен Ильнейна, от волтарских Покатых гор до Каменного моря.
Я тогда служил эльфийским послом при Ордене. Многих дралейдов я мог назвать своими самыми близкими друзьями. У меня было достаточно времени, чтобы узнать о драконах, мой мальчик… – Тэрин посмотрел, как малыш забирается на колени к Кейлену. – До той ночи я и не думал, что снова встречу живого дракона. По крайней мере, такого, которого буду рад увидеть. А про Эйсона давай как-нибудь в другой раз.
Кейлен кивнул.
– Хорошо, а с моим отцом ты…
Его отвлек звук шагов. Появился Данн, неся на плече двух уже освежеванных кроликов. Кейлен вздохнул про себя и не стал договаривать. Отвернувшись к костру, он позволил огню прогнать из головы все мысли.
– Боюсь, особого выбора нет, – сказал Данн, стоя на коленях перед костром и нанизывая кроликов на вертел.
Кейлен вдруг ощутил голод. Потом в затылке засвербело. Он опустил глаза. Дракончик проснулся, сонно поводил головой из стороны в сторону, затем издал короткий металлический стрекот и поднялся на ноги.
– А-а! Чудище опять проснулось! – вскрикнул Данн и повалился на спину.
– Что ты как ребенок? – Кейлен погладил дракончика по шее. Чешуя на ощупь напоминала неотесанный камень, но оказалась гораздо мягче, чем юноша думал.
– Ребенок?! – фыркнул Данн. – Эта тварь просыпается каждый раз, когда я приношу в лагерь еду. Вчера она чуть не отхватила мне руку!
– Ну так не суй.
Как бы вторя Кейлену, дракон выпрямился, расправил крылья и с пронзительным визгом раскрыл пасть в сторону Данна. Даже размером с небольшую собаку он выглядел устрашающе.
– На, на, только отвали!
Данн отрезал ногу у одного из кроликов и кинул на землю перед драконом. Тот снова вскрикнул, затем принялся, мотая головой, рвать мясо.
– Мелкое чудовище… – пробормотал Данн.
Кейлен краем глаза заметил, как Тэрин ухмыляется.
* * *
Кейлен закашлялся, подавившись куском хлеба, и выпил воды из меха.
Кроличье мясо и черствый хлеб стали уже привычным питанием.
