спинку кресла, пожевал губами.
— У них очки.
— Чего? — я не сдержал удивление.
— У них откорректировано зрение либо они носят очки.
— Это важно?
Я совершенно потерял нить разговора. При чём тут несовершенство зрения?
— Если бы было неважно, я бы этого не сказал, — холодно произнёс Седов. — Оба эти сотрудника, лучшие в своих областях. И да, вам до них далеко, если уж на то пошло. Но третий — вы. И у вас отличное зрение. Так что, предложение моё к вам, а не к ним.
Я замер в ожидании.
— Военные прислали запрос, и я… — Седов кашлянул, — научный совет выдвинул вашу кандидатуру. Если вы согласитесь, то сегодня отправитесь в центр перемещений. Там вам объяснят требования и всё расскажут. Подготовка к экспедиции почти закончена, вы остались последним.
— Если приму предложение? — уточнил я.
Седов взглянул на меня исподлобья, словно не понимал, как от такого можно отказаться. В принципе, он был прав. Стать первых учёным на новой планете — это… это же… Я и сам не знал, что это значит. Такого ещё не было. Наверное, моё имя впишут в историю. Наверное, им назовут какую-нибудь школу или университет… Главное — чтобы не посмертно. А главное — море бабла! Я лишь слышал, что отправляющиеся в экспедицию вояки получали какие-то баснословные суммы ещё до отбытия. Говорят, хватало на пару квартир в центре, и ещё оставалось на машину, отдых, развлечения.
Первая экспедиция прибыла на орбиту всего три недели назад, и вот уже готовят, нет, подготовили вторую. Значит, стало что-то ясно. Поняли вояки, кто нужен, и собираются усилить научную группу.
— Если примете, — подтвердил мои мысли Седов, оборвав цепочку размышлений. — Но, Громов, подумайте сами. Это такой шанс, — сквозь холодность тона, я услышал нотки зависти. Наверное, это был хороший знак. Имел бы возможность, Седов отправился сам. — К тому же, Громов, представьте сколько свободы в изысканиях. Эти научники, работающие на вояк, которых считают учёными, только и могут, что отраву делать, да топливо для ракет… а вы… вы — сила!
Да уж… похвала из уст Седова звучала, как приговор. Да и ракеты, как выяснилось, совершенно не нужны. Так, разве чтобы фейерверки запускать.
— Ну, так как? Уже решили?
Я задумался.
— Чего вам думать? — Седов явно решил усилить нажим. — Вы молоды и холосты. Сколько вам? Двадцать пять? У вас даже котёнка нет, насколько я знаю. И деньги! Не забывайте о награде! Правительство выделило нам специальный грант. Поверьте, слухи о вознаграждении для вояк даже приуменьшают размер денежного довольства. А вам, как узкому и очень ценному, а главное, востребованному специалисту, на счет поступят десятки миллионов! Сможете по возращении не только котят, но гарем жён завести, если захотите… и… примете гражданство другой страны. В нашей, как вы знаете, это запрещено.
Он отчего-то смутился.
Я улыбнулся от такой странной, но явно вдохновенной речи.
Но было кое-что странное… Моё личное дело уже изучили вдоль и поперёк? Хотя чего я ожидал. Военные абы кого не допустят. И пусть нет у меня ни строевой подготовки, ни других боевых навыков, но есть компетенции, которые им нужны. А полёт… что полёт? Даже не полёт — перемещение.
— К чёрту! — я вдруг решился. — Я согласен. Посмотрю, что там на других планетах. Опять же, говорят, серый цвет кожи снова входит в моду. Поработаю на Адском котле с год, посерею, как никто на Земле. Все девчонки после возвращения моими будут.
Говорил я это весело, но Седов не улыбнулся, лишь скривил губы и потянулся к виску.
Как многие пожилые люди, он касался места вживления импланта, начиная работать с ним.
— Собирайте вещи, — через пару секунд бросил он. — Скоро будет машина.
В Центре Перемещения меня тут же взяли в оборот.
Симпатичная бледная девица в короткой серой юбке распорядилась отнести мои вещи в комнату, которую мне выделили на период нахождения в Центре, а именно до начала экспедиции. Рюкзак тут же подхватил бравый солдатик, скинув мне на имплант свой номер и позывной, чтобы я мог найти его, в случае чего, и выяснить, где меня поселили. Хотя времени сидеть в комнате у меня совершенно не было. Те несколько часов, что отпустили мне для подготовки пролетят незаметно.
Девица потянула меня за собой, не церемонясь, схватив за руку. Кожа у неё была гладка и холодная, словно резиновая. Но я не жаловался. В конце концов, мне с ней в кровать не ложиться.
«Зал запутывания» — так все называли это место. Я слышал о нём и понимал в чём суть. Но официально на вывеске значилось: «Лаборатория внедрения и разделения»
— Проходите, раздевайтесь до пояса, ложитесь.
Как по написанному выдала вторая девица, которая встретила нас в зале. Первая развернулась и тут же ушла.
— Сверху или снизу? — спросил я, чем вызвал недоумённый взгляд. — Раздеваться до пояса сверху или снизу?
Я надеялся, что шутка хоть немного разрядит атмосферу, и, похоже, удалось. Девица тихонько хмыкнула себе под нос и улыбнулась.
— Сверху, — пробормотала девица, что-то настраивая на пульте.
Я разделся и лёг на стерильно белый стол в центре зала.
На меня тут же надвинулся сверху аппарат, способный вызвать испуг у любого разумного существа. Огромный многосуставный кронштейн уходил под потолок и там каким-то образом скользил по скрытым направляющим. Кронштейн венчала «голова» с одним огромным чёрным глазом-линзой размером в футбольный мяч. С боков от линзы торчали тонкие иглы сенсоров.
— Расслабьтесь. У вас пульс зашкаливает.
— Это потому что холодно, — невпопад произнёс я.
— Так не бывает, — весело сообщила мне девица. — Просто лежите и не шевелитесь. Сейчас вам внедрят фотон. Вы выбраны одним из элементов резервной матрицы возвращения. Кстати, это очень круто!
Я удивился такой перемене настроения, но не стал отвечать. Контракт я подписал еще по дороге в Центр. Там было, что теперь я весь с потрохами принадлежу воякам. Образно говоря, конечно.
— Основной матрицы будет достаточно. Вы, как бы это сказать… на всякий случай. По правилам я обязана рассказать вам о процедуре. Полный инструктаж на случай задействования матрицы вы получите от руководителя экспедиции.
Я снова промолчал. Девица подошла ближе и взглянула на меня с улыбкой. Теперь её лицо показалось мне даже симпатичным.
— Итак, в сетчатку глаза вам внедрят один из фотонов квантово спутанных с тем, что останется в Центре. Это не больно и ни к чему вас не обязывает. Кроме запрета на невнесения изменений в ваш зрительный орган. Отныне ваши глаза — собственность правительства и экспедиционной команды. Вы не имеете права делать
