действительно бессмертная, то чем это хуже богов? Наверняка у неё есть и другие способности, недоступные мне, да и много кому ещё. Если она прошла Путь… Кстати, стоило бы подробней узнать, что это такое. Но я понимал, что спрашивать об этом сейчас бесполезно.
— Значит, у Сотара есть покровитель среди богов? — перефразировал я свой вопрос.
— Похоже на то.
— Ты знаешь кто?
Забавно было допрашивать богиню. Но, как бы то ни было, она мне отвечала. Да, в один момент, я почувствовал, что слегка перегнул палку, но теперь всё снова было в порядке. Лима мне отвечала.
— Есть подозрения, — сказала она ровно. — Но я не скажу. Это не твоё дело. Не лезь я в это. Выясню сама.
Я хотел возразить, но передумал. Хотя мне не понравилось, что все указывают мне, куда лезть, а куда не стоит. Но, похоже, Лима и так сказала больше, чем хотела.
— Последний вопрос, — сказал я. — О твари в бездне. Если я стану медитировать, то не хочу, чтобы все мои труды пожрала какая-то тварь? Если ты во мне заинтересована, подскажи, как избежать?
Лима посмотрела на меня. Спокойно, без тени обиды.
— Не ныряй глубоко.
Отличный совет. Не хочешь утонуть — не плавай. Но как тогда собирать и копить раду?
— Как мне избегать глубокой медитации? — спросил я.
Лима пожала плечами.
— Учись контролировать себя. Тренируйся. Другого пути нет.
— А если у меня будет якорь? — спросил я. — Что-то, что выведет из транса, если я провалюсь слишком глубоко?
Лима усмехнулась, но в её глазах проскользнул интерес.
— Например?
Я посмотрел на накидку Лимы. На колокольчики, тихо позвякивающие при каждом движении.
— Один из твоих колокольчиков. Я буду держать его в кулаке во время медитации. Если провалюсь — пальцы разожмутся, колокольчик упадёт, звон вернёт меня.
Лима рассмеялась. Снова звонко, искренне.
— А ты неглуп, Ган, — сказала она. — Говорю же, хитрец!
Я лишь улыбнулся в ответ.
Она протянула руку к подолу, отцепила один из колокольчиков. Протянула мне.
— Держи. Пусть будет.
Я взял колокольчик. Металл был тёплым, живым. И в тот момент, когда Лима приподнимала накидку…
Я увидел.
Под накидкой, на поясе, висел меч. Короткий, изогнутый, как ятаган или сабля. Длиной не больше полуметра. Ножны — тёмная кожа, потёртая, явно старая. Но сквозь них пробивалось свечение. Багровое, пульсирующее в такт чему-то.
Я замер, глядя на этот свет. Лима перехватила мой взгляд, и накидка мгновенно запахнулась.
Травница? Ага, щаз…
— Мне пора. Удачи тебе с твоими опытами и расследованиями. И помни: боги не всегда те, кем кажутся. Как и люди.
— Стой!
Я едва не забыл про ещё один вопрос, который должен был задать Лиме. Богиня она или нет, но, возможно, знает ответ.
— Звездчатая сыпь! — выпалил я.
Лима замерла, обернулась, удивленно уставилась на меня.
— Геб болен. У него эта зараза. Как помочь?
Лима долго молчала.
— Я должна сказать, что никак… — она снова помолчала, а я замер в ожидании продолжения. — но это не так. Есть лекарство, но оно не доступно местным.
— Я не местный, — я легко произнёс это, понимая, что новостью для Лимы это не стало.
— Знаю… — она снова помолчала. — У людей есть лекарство, которое может помочь. Ты его знаешь — спорамин. Всё, что нужно сделать, смешать его с концентратом рады, чтобы тело Геба смогло усвоить.
— Энергетик для бодрствования? — я был слегка удивлён.
Лима пожала плечами, отвернулась, шагнула в лес и исчезла. Просто растворилась среди стволов, словно её и не было.
Я остался сидеть на камне, сжимая в кулаке тёплый колокольчик.
Бессмертная богиня с мечом? С багровым мечом. Энергетик, который валяется едва ли не в каждом холодильнике на базе, способен спасти жизнь Геба?
Кажется, мне пора было отвлечься, а то голову сломать можно. Пора было отпустить мысли и просто привести себя в порядок.
Я сжал колокольчик в ладони, уселся удобней, прикрыл глаза.
Что ж… посмотрим, получится ли у меня обойтись без встречи с тварью из бездны.
Глава 23
Я остался один.
Колокольчик лежал в ладони — тёплый, успокаивающий. Я сжал его покрепче, чувствуя пальцами каждый завиток, каждую выемку на поверхности металла. Маленькая частичка Лимы, которая должна была стать моим якорем в море бессознательного.
Я уселся поудобнее, скрестил ноги, выпрямил спину. Камень подо мной был всё таким же тёплым, будто впитал лучи утреннего солнца и теперь делился ими, словно старый друг, готовый поддержать в трудный час.
Я закрыл глаза.
Вдох. Выдох. Медленно, глубоко, как учила Лима.
Сначала ничего не происходило. Только привычный шум леса — шелест листьев, далёкий птичий крик, тихое жужжание насекомых. Я дышал, стараясь не думать о твари, о бездне, о чёрных щупальцах, тянущихся ко мне из тьмы.
Получалось плохо, но я старался, и наконец, удалось.
Вдох. Выдох.
Рада — она была везде. Я чувствовал её кожей, волосами, кончиками пальцев. Она витала в воздухе, искрилась в косых лучах, опускалась на траву тончайшей золотистой пыльцой. Миллионы крошечных частиц, каждая из которых несла в себе жизнь, силу, возможность.
Я вдохнул, и вместе с воздухом в меня вошла первая пылинка.
Она скользнула по горлу, оставляя пряный, сладковатый след. Не перец, как в первый раз, а что-то более тонкое, изысканное. Привкус мёда и солнца, лета и свободы. Пылинка опустилась, туда, где прятались корни, и я почувствовал лёгкое тепло — будто внутри зажгли крошечную свечу.
Ещё вдох. Ещё пылинка.
Я не торопился. Не жадничал. Просто дышал — и с каждым вздохом рада входила в меня, тонкими струйками стекала в духовный корень, растекалась по телу тёплой волной. Это было похоже на то, как если бы лёг в тёплую ванну после долгого холодного дня — тело расслаблялось, уходило напряжение, уходила боль.
Уходило всё.
Я чувствовал, как тают узлы в плечах, как отпускает затёкшую после вчерашней стройки спину, как разжимаются невидимые тиски, сжимавшие грудь последние дни. Мышцы становились мягкими, податливыми, словно воск. Я переставал чувствовать границы своего тела — оно словно растворялось в этом камне, в этом лесу, в этом золотистом мареве рады.
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Пальцы сжимали колокольчик. Металл был живым, он дышал вместе со мной, пульсировал в такт сердцу. Он был моим якорем, моей ниточкой, связывающей с реальностью, с этим миром, с этим камнем.
Краем сознания я ощутил, как мир начал меняться.
Сначала просто лёгкое головокружение — как будто я слишком быстро встал. Потом перед внутренним взором начали проступать очертания. Тонкие, едва заметные линии, золотистые
