облегчение — и тут же спряталось.
— Ган? Ты где был весь день? Геб уже два раза приходил, тебя искал. Я сказала, что ты в лесу, он…
Юджа встала, быстро обошла стол, приблизилась ко мне. Я видел, она хочет обнять. В глазах, действительно, жила тревога. Но я не мог ничего с собой поделать. Теперь мне нужна была правда.
— Юджа, — я оттолкнул её руку, пытающеюся коснуться моих волос. Голос звучал хрипло, но я не мог остановиться. Слова рвались наружу, как вода из прорванной плотины. — Ты знала?
Она замерла. Рука, которую она тянула ко мне, остановилась на полпути.
— Что знала?
— Про бессмертие. Про Путь. Про то, что здесь ДЕЙСТВИТЕЛЬНО можно стать бессмертным.
Юджа смотрела на меня. В её глазах мелькнуло что-то — страх? Вина? Растерянность? Я не мог прочитать. Она была слишком хороша, слишком опытна.
— Ган, я…
— Ты знала, — уверенно повторил я. — И молчала. И про то, что моё появление здесь не случайность — ты тоже знала?
Юджа попятилась. Я видел, как её рука тянется к тяжёлой деревянной скалке, лежащей на краю стола. Медленно, очень медленно, словно боялась спугнуть дикого зверя. Мне стало смешно. Что я смогу сделать, если она решит на меня напасть? Даже со скалкой, мать её! Магия? Да не стану я шарашить магией по своим. Как-то это неправильно. Мне просто нужна правда.
— Ган, послушай…
— Я слушаю, — сказал я. — Говори.
Глава 24
Нюкта лежала на элегантно изогнутой металлической ленте, приспособленной под кушетку. Рядом, в ногах она бросила накидку, и та, мелодично звякнув, осела неаккуратной горкой на отполированной поверхности.
Хронос недовольно взглянул на это и хмыкнул.
— Что? — огрызнулась Нюкта.
— Опять разбрасываешь вещи?
— Надоели эти тряпки. Невыносимо! Тело чешется, — пожаловалась Нюкта.
— Хочешь вернуться к тогам? — ехидно усмехнулся Хронос. — Я не против. Мне нравится, когда ТАМ всё проветривается… Да и доступ проще.
Хронос сально улыбнулся, высунул язык и подвигал им вверх-вниз.
— Отвали! Твои пошлые шутки уже тысячу лет несмешные.
— Очень даже смешные, — деланно обиделся Хронос.
— Я ошиблась. Были смешными. Две тысячи лет назад!
— Злая ты!
Хронос отвернулся и вновь принялся возиться с чем-то серебристо-механическим, разобранным и разложенном на гладком каменном полу.
— Опять с библиотекой возишься?
— Ну а что делать? С чего она вообще выдала нам знания лишь до этого места? А дальше?
Нюкта проигнорировала уже ставшие привычными жалобы Хроноса.
— Как там Дионис? — спросила она.
Потянувшись, Нюкта забрала с низкой каменной призмы, заменявшей столик, вытянутый, похожий на питахайю фрукт, только ярко-оранжевого цвета.
— Всё так же, — ответил Хронос, — возится с машиной.
— Не выходит?
— Нет. Сказал до следующего цикла его не трогать. Надеется, что на этот раз всё получится.
— А у него получится?
Нюкта даже жевать перестала, ждала ответа. Расслабленная до этого поза мгновенно сделалась напряжённой.
— Не знаю. Его марионеточный собиратель таскает кристаллы мешками, но, мне кажется, всё без толку. Этот мастер кристаллов не способен постичь элементарную трансмутацию. Как он вообще стал мастером при таких-то способностях?
— Ты его им и сделал, — усмехнулась Нюкта. — Тебе же хотелось ускорить процесс. Помнишь?
— Отвали! — огрызнулся Хронос.
— Что отвали⁈ — рассердилась Нюкта. — Не права, скажешь? Дал бы мне с ним поработать чуть дольше…
— И что тогда? Продолжила бы строить ему глазки? А может, и…
— Когда ты уже прекратишь⁈ Совсем спятил!
— А что? Этого твоего тела я ещё не видел. Так что…
Хронос поднялся с колен, вразвалочку подошёл к кушетке, протянул руку и сунул палец под нательную рубаху Нюкте в районе подмышки, поводил им вверх, вниз, лаская гладкую кожу.
— Убери руку, — холодно и раздельно произнесла Нюкта. — Иначе тебе придётся менять тело. Вряд ли ты сможешь изображать радушного хозяина без рук. А особенно покровительствовать кому-то…
Нюкта уставилась на Хроноса чёрными зрачками… испытующе, выжидающе, с надеждой, что Хронос проколется, как-то себя выдаст.
Но он лишь попятился и замахал руками.
— Тише, тише!
Нюкта всё так же лежала на ленте, но взгляд её налился темнотой, а в правой руке полыхал багровый клинок.
* * *
Я стоял на пороге, и тишина в доме давила на уши похлеще бетонной плиты.
Юджа смотрела на меня. Её рука замерла в нескольких сантиметрах от скалки. Глаза — настороженные, внимательные, но без страха. Она оценивала ситуацию, просчитывала варианты. Сразу видно — профессионал.
— Ган, — сказала она тихо. — Давай поговорим спокойно, как люди.
Я усмехнулся. Она думает, я на неё нападу?
— Я не собираюсь драться, Юджа. Я просто хочу знать правду.
Шагнув внутрь, я притворил дверь спиной, не задвигая засова. Затем поднял обе руки и покрутил кистями, показывая, что я безоружный. Она выдохнула. Я видел, что она больше не тянется к скалке, и это было хорошим знаком.
— Садись, — сказала Юджа. — Разговор будет долгим.
Я сел напротив неё.
— Я слушаю.
Юджа помолчала, собираясь с мыслями. Потом заговорила:
— Да, я знала, что планируется операция по внедрению. И да, меня отправили сюда не случайно.
— И ты молчала, — в голосе зазвенела злость, но я быстро взял себя в руки.
— А ты бы сказал на моём месте? — она посмотрела мне прямо в глаза. — Ты, который сам скрываешь, кто ты на самом деле, от Геба, от всех? Мы оба играем в игры, Ган. Просто мои правила немного другие.
Я хотел возразить, но осёкся. Она была права.
— Учёные с базы выяснили кое-что, — продолжила Юджа. — Яд топольника… он словно притягивает переносимые болотными русалками сознания. Если есть отравления, то выше шанс, что появится новый внедренец. А в этой деревне шанс был очень высок.
— Поэтому тебя отправили сюда.
— Не совсем. Я получила задание, если появлюсь здесь — ждать. Моя задача была — просто ждать. Помогать, если кто-то появится. Оберегать, подсказывать, направлять. Я не знала, кто это будет. Не знала, когда. Просто ждала.
— И дождалась.
— И дождалась, — кивнула Юджа. — Когда ты пришёл в камеру, я сразу поняла: это он.
Я молчал, переваривая услышанное. Часть правды. Но не вся. Я чувствовал это нутром. Она что-то недоговаривала. Вопрос — что именно?
— Ты злишься? — спросила Юджа и тут же пожала плечами. — Имеешь право. Но представь себя на моём месте. Мне приказали — я выполняю. И я выполняла. Но потом… потом всё стало сложнее.
Она отвела взгляд.
— Что сложнее?
— Ты, — просто сказала она. — Ты перестал быть просто заданием. Ты стал… Ганом. Человеком, который рисковал собой ради меня. Который не бросил, когда было проще бросить.
Я вспомнил вчерашний вечер. Её губы, пахнущие травами. Её
