разорвали меня. О семени безумия, природа которого всё ещё была покрыта мраком. Но я уже знал у кого спросить.
Думал о всей команде, лидером которой быть становилось всё сложнее, но я справлялся и буду справляться. Я усмехнулся — разношёрстная получилась компашка — каждый со своими проблемами. Но именно амбиции и характер делали их сильными.
Я думал и о Земле, о культе и Ване, внуке моей соседки. О том, что мы единственный рубеж между демонами и нашей планетой. Мои пальцы невольно сжали рукоять меча, лежащего рядом.
Куколка вдруг издала какой-то скрежет, вырывая меня из мыслей, и я вздрогнул.
— Ты чего? — недовольно буркнул я.
Паучиха вдруг сделала несколько шагов ко мне и замерла на несколько секунд, не отрывая от меня взгляда множества своих глаз.
— Целоваться не буду, — тихо хохотнул я, чувствуя себя не в своей тарелке. Всё-таки эта махина нависла надо мной, будто хотела чего-то.
Паучиха аккуратно подняла свою лапу и так же медленно опустила. Я не понимал, что она делает, но наблюдал с интересом. Затем она повторила этот манёвр с другой передней лапой. А затем Куколка будто поклонилась. Ненадолго, буквально на мгновение, но я не мог ошибиться.
Я лишь похлопал её по хитину и вновь взглянул на снежные склоны. Костёр приятно потрескивал, а близость Куколки почему-то успокаивала. Я воспринимал её как верного друга, и был уверен, что она относится ко мне так же.
Через пару часов я растолкал Димона.
— Твоя очередь, — тихо сказал я, похлопав его по плечу.
— Уже? — сонно пробормотал он, потирая глаза. — Блин, мне такой сон снился…
Он поднялся и потопал к Арахнотанку, которая игриво поприветствовала его. Димка хохотнул и что-то шепнул паучихе, а я лёг на своё место, чувствуя, как тепло обволакивает тело.
Глава 22
Я проснулся от лёгкого зуда в голове, будто кто-то осторожно постучал по вискам.
Глаза ещё слипались, но этот странный импульс заставил меня резко сесть. Костёр потрескивал и приятно согревал, отбрасывая слабые тени на стены.
Команда спала, лишь Димон, стоявший на стрёме, сидел у входа.
Зуд в голове усилился, и я понял, что это не просто ощущение.
Это была Куколка! Её присутствие, как мягкая волна, прокатилось по моему сознанию, принося с собой образы — не слова, а яркие, живые картинки, будто кто-то рисовал их прямо в моей голове.
Я увидел огромного тролля, его когтистые лапы, занесённые над паучихой. Её алые глаза, полные осознания того, что она не успеет увернуться.
Затем — я сам, с мечом в руке, бросающийся вперёд, чтобы прикрыть её.
Картина сменилась: Куколка, уже сражалась рядом со мной, её лапы разрывали плоть врагов. Я почувствовал её эмоции — смесь благодарности и решимости. Она ценила меня, видела во мне лидера. Образы говорили яснее слов: она будет служить мне, потому что я спас её, потому что я доказал свою силу.
— Ты мне доверяешь, да? — тихо сказал я, глядя на паучиху, которая лежала у входа. Её массивное тело едва шевельнулось, но алые глаза блеснули в полумраке.
Димон медленно повернул голову и открыл было рот, но я прислонил палец к губам, поднялся и подошёл к паучихе.
Лучник недоумённо переводил взгляд с меня на неё, но не вмешивался.
Новый образ вспыхнул в голове: я, стоящий впереди команды, мой меч сияет голубым светом, а за мной — Катя, Юки, Димон, Олеся, Милена и Лена. Куколка выделила Милену и Лену, их силуэты были тусклее остальных. Милена, с её холодным взглядом, внезапно вспыхнула ярким светом, будто обрела новую силу. А Лена… её образ остался бледным, слабым, почти растворяющимся. Я почувствовал укол раздражения. Куколка передавала свои мысли: Милена была слабой, но теперь она сильна. Лена же слаба и такой останется.
— Лена не слабая, — твёрдо сказал я, нахмурившись. — Она держится, несмотря ни на что.
Образ в моей голове изменился: Лена, стоящая в стороне, её кулаки сжаты, но она не двигается, не сражается. Куколка словно пожала плечами — её эмоции были упрямыми, непреклонными. Она уважала силу, физическую, осязаемую, ту, что разрывает врагов. Лена, по её мнению, не соответствовала этому.
— Ты ошибаешься, — тихо сказал я, чувствуя, как внутри закипает протест. — Сила — это не только когти и мечи. Лена доказала это десятки раз. Она прикрывала нас и много раз спасала команду.
— Жека, чё… — начал было Димон, выпучив глаза, но я шикнул и поднял руку.
Куколка не ответила, но я почувствовал её упрямство, как твёрдую стену. Её образы стали резче: Лена, падающая под ударом демона, её светлый силуэт гаснет. Я стиснул зубы, но спорить дальше не стал. Паучиха осталась при своём, и я знал, что переубедить её сейчас не выйдет.
Внезапно новый образ вспыхнул в моей голове: жёлтый цветок, сияющий на заснеженном пике. Когда мы пойдём за ним?
— С утра, — твёрдо сказал я, глядя на её алые глаза. — Как только рассветёт.
Она ответила: ледяной ветер, снег, впивающийся в хитин, её лапы, скользящие по льду. Я почувствовал её тревогу. Холод был для неё губителен, её тело не выдержит такой стужи. Её эмоции были ясны: она не сможет пойти с нами.
Я нахмурился, глядя на Куколку. Её массивное тело, такое мощное и надёжное, вдруг показалось уязвимым. Мысль о том, что она не сможет пойти с нами, заставила меня подумать о смене планов. Положил руку на её хитин, чувствуя его тепло под пальцами.
— Тогда изменим подход. Ведь в Зимних Полях, где те змеи, твоё тело выдержит? — тихо спросил я. Сразу же поступил ответ: да.
— И что это? — шепнул лучник, кладя руку мне на плечо.
— Мы… поговорили, — сказал я, чувствуя себя как-то иначе. Словно мы с Куколкой заключили некий нерушимый пакт.
Димон замер, его глаза расширились, а ухмылка медленно сползла с лица.
— Серьёзно? — удивлённо сказал он. — Это что, ты теперь с ней… телепатически болтаешь?
— Угу, — кивнул я. — Она достаточна… Болтлива.
Куколка вдруг ударила лапой, словно не согласилась со мной, и от этого звука команда начала просыпаться.
Всё равно светало, пора бы уже.
Лена приподнялась, её светлые волосы упали на лицо, а глаза сонно моргнули.
— Она передаёт образы, эмоции, прикинь? Я чувствую, что она думает. Этот… пакт. Словно,
