class="p1">Элм был в корне не согласен с этим. Он хотел называть это как-то совершенно иначе.
Они держались за руки – и за амулет Айони, зажатый в их ладонях, – пока не выбрались из тумана и не вернулись в сад через позолоченные двери. У Элма в покоях был запасной амулет из конского волоса, и ему не помешало бы сменить одежду прежде, чем продолжать поиски. Он как раз затягивал шнуровку нового дублета, когда дверь его покоев с грохотом распахнулась.
На пороге, широко распахнув глаза, стоял Филик Уиллоу.
– Да ради всех святых… Филик! Я думал, мы договорились, что ты будешь стучать!
Белоснежные одежды целителя были заляпаны кровью.
– Ваше Высочество… – Взгляд Филика метнулся к Айони, сидевшей на постели Элма. – Мисс Хоторн. Вам обоим нужно идти.
Элм почувствовал, как напряжение сковывает его спину.
– Что случилось?
– Верховный принц Хаут. – В глазах целителя стоял ужас. Так много ужаса. – Он очнулся.
Глава тридцать третья. Элспет
Кошмар наблюдал за Рэйвином и Джеспир, пока они погружались в сон.
«Будут ли они в безопасности там? – спросила я. – В ольховом лесу?»
«Нет».
«Тогда ты должен беречь их».
Он присел на корточки, затем медленно опустился на землю и положил меч себе на колени.
«Не очень-то я преуспел в том, чтобы беречь моих любимых».
Когда он заснул, я пробралась сквозь тьму его разума, и его воспоминания не заставили себя ждать.
* * *
Я сидел на камне в комнате, которую выстроил сам, и смотрел вверх. Потолок, который я смастерил, будучи совсем еще юным, теперь потемнел от времени. Снаружи раскачивались тисовые деревья, взбудораженные прохладным осенним ветром, и ни один солнечный лучик не мог пробиться меж их ветвей.
Был лишь серый туман.
– Отец?
Я взглянул на окно – там, у пустого проема, держа за руку Тилли, стояла Айрис. Привычное тепло во взгляде сестры сменилось настороженностью, ее желтые глаза смотрели твердо. Но когда она заговорила с моей дочерью, в ее голосе звучала нежность:
– Давай, Тилли. Спроси его.
Тилли накрутила на палец темную косичку и робко улыбнулась.
– Покачаемся на тисе, как уговорились? – с надеждой спросила она.
Я безразлично смотрел на нее. Теперь, когда я создал Карту Кошмара и моя душа утонула в бархате, мне стало куда легче говорить детям «нет».
– Не сейчас, моя дорогая девочка, – ответил я голосом мягким, как шелк. – У меня еще есть работа.
Ее улыбка угасла.
– Как скажешь. – Она отпустила руку Айрис, приподняла подол и тяжело вздохнула. – Я подожду на лугу. Вдруг ты передумаешь.
Когда моя солнечная сестра вновь посмотрела на меня, в ее взгляде был колкий лед.
– Твоя работа, – бросила она мне, – превратила тебя в чужака.
Она поспешила следом за Тилли.
Мгновение спустя хор голосов деревьев загрохотал у меня в голове.
«Одиннадцать Карт Владычица даровала тебе, Таксус. Тебе все мало?»
– Этот туман, – слово шипением сорвалось с моих губ. – Он сбивает моих людей с пути. Увлекает их в лес. Его магия – не благословение, а проклятие.
«Такова суть магии», – прошептали деревья.
– Я хочу еще одну Карту, – уверенно отозвался я. – Ту, что развеет туман.
«Владычица не даст тебе Карту, что разрушит магию, которую она сотворила, чтобы заманить людей обратно в ее леса».
– Тогда я хочу способ исцелять поветрие – и лихорадку, что оно приносит. Вы говорили, что после всех совершенных сделок придет день, когда я смогу это сделать.
«Тот день еще не настал, Король-пастух».
– Мне наскучили ваши загадки, деревья. – Я стиснул зубы и, прищурившись, заявил: – Если я не могу получить ответов от вас… тогда я поговорю с самой Владычицей. Дайте мне Карту, чтобы сделать это.
Обрушившаяся тишина показалась оглушительной.
«Что ж, – прошептали они. – Но она не назовет тебе цену».
– Мне все равно. Я заплачу любую цену.
«Любую?»
– Любую.
Запах соли, более сильный, чем когда-либо, заполнил комнату. Все вокруг закружилось, и я рухнул. Моя голова встретилась с землей, издав глухой стук, и одиннадцать Карт Провидения выпали из кармана, рассыпавшись вокруг меня.
Когда я очнулся, на камне лежала двенадцатая Карта. Зеленая, как сам лес, украшенная изображением двух деревьев: темного и светлого. Над ними изящной вязью было выведено: Две Ольхи.
Я трижды коснулся ее. Подождал. Но ничего не происходило. Тогда, разразившись проклятиями, я коснулся Карты Девы, чтобы исцелить голову…
Но Карта не сработала.
Горло сжалось. Я коснулся Зеркала, попытавшись исчезнуть – и вновь ничего.
Колодец не показал мне врагов, Железные Врата не даровали покоя. Я кричал до хрипоты и отчаянно стучал по всем картам, пока мои пальцы не заныли от боли. Но так и не смог воспользоваться ни одной.
Я сполз к подножию камня, окруженный разноцветным сиянием Карт. Я нашел способ заговорить с Владычицей Леса. Я проливал кровь, торговался и прогибался ради двенадцати Карт Провидения.
И не мог использовать ни одну.
* * *
Страницы памяти переворачивались все быстрее.
Городской глашатай зачитывал королевский указ, предупреждающий весь Бландер о необходимости держаться подальше от тумана.
Затем – женщина с венами чернильного цвета, кричащая от боли. Ей удалось миновать стражу замка и пробраться в мой тронный зал, умоляя о встрече с целителями. Капитан моей стражи, Брут Роуэн, трижды коснулся Косы, заставив ее уйти.
– Бландеру грозит смертельная опасность, – сказал он мне, когда мы остались с ним в уединении моей библиотеки. – Этот туман – погибель. И его все больше.
Я сидел за широким столом, окруженный стопками исписанных пергаментов, склонившись над толстой тетрадью, торопливо делая записи. В другой руке я вертел Карту Двух Ольх.
– Я уже сотню раз говорил тебе, – произнес я, не потрудившись поднять глаза, – я найду способ развеять туман.
– Люди теряются в нем. Торговые пути нарушены. Они уже не просят о лихорадке – Владычица навязывает ее им. – Он запнулся. – Я видел детей, чья магия столь сильна, что заставила моих воинов отступить.
– И это тебя пугает, Брут? Необузданная магия? – Он промолчал, и я кивнул своим мыслям. – Мои приказы остаются неизменными. Придержи коней. Ни ты, ни твои пони не должны хватать или вредить тем, кто подхватил лихорадку в тумане.
– Дестриэры[15], а не пони, – произнес Брут, голос его был тверд, как железо. – Ты сам так их назвал.
Я пролистал тетрадь, остановившись на странице где-то посередине.
– Королевская гвардия не носит печати. Черная Лошадь – их эмблема, их долг, их вера. С ее помощью они хранят законы Бландера. Они – тени в комнате, глаза за твоей спиной, шаги на твоих улицах.
