Я никогда не бывала по эту сторону ворот моего родительского дома во время праздника Голодных Духов, по сейчас вспомнила, как слуги работали, не покладая рук, и переговаривались о том, как много провизии они укладывали, привязывали и прикрепляли к алтарю, установленному за воротами. Цыплята и утки — живые и выпотрошенные, рыба, рисовые пирожные, целые спелые ананасы, дыни и бананы. Когда праздник заканчивался и призраки съедали часть еды, попрошайки и нищие приходили разделить между собой остатки, и семья Чэнь устраивала для них пир.
Духи жестоко сражались за пищу, как и у каждого дома, но эта был мой родной дом. Угощение принадлежало мне. Я гордо прошла вперед, растолкав толпу. Призрак в ветхом халате мандарина с вышитой на груди эмблемой, указывавшей на то, что он был ученым пятого ранга, пытался оттереть меня локтем, но я была невысокого роста и проскользнула под его рукой.
— Это принадлежит нам! — прогремел он. — У тебя нет права здесь находиться! Уходи!
Я схватилась за стол, как будто для бесплотного духа в этом был какой-нибудь толк, и вежливо, из уважения к его званию, ответила:
— Это дом моей семьи.
— Твой статус при жизни никого не волнует, — прорычал призрак, стоявший справа от меня.
— Если бы ты хоть что-нибудь значила при жизни, тебя бы похоронили, как полагается. Еще одна бесполезная ветвь, — фыркнула женщина. Ее плоть сгнила, и сквозь кожу были видны кости черепа.
Мужчина в халате мандарина приблизил к моему лицу открытый рот, и я почувствовала его зловонное дыхание.
— Твоя семья позабыла о тебе так же, как они забыли о нас. Мы много лет приходим сюда, и посмотри, что они нам дают! Почти ничего! Твой новый брат, кажется, не понимает, что совершает большую ошибку. Тьфу!
— Он обдал меня своим мерзким дыханием, и я почувствовала запах гнилой пищи, лежащей в его желудке. — Твой отец уехал в столицу, а этот Бао явно думает, что наш праздник не имеет значения. Он забрал все жертвенные дары в свою комнату, чтобы съесть их вместе с наложницами.
Сказав это, призрак в костюме мандарина схватил меня за шиворот и отшвырнул в сторону. Я ударилась о стену стоящего напротив дома и упала на землю. Остальные стали глодать и разрывать зубами дичь, лежащую на жертвенном столике. Я осторожно обогнула их и постучалась в ворота нашего дома. Но тщетно. Когда я была жива, мне больше всего хотелось покинуть дом и отправиться на прогулку. Теперь я мечтала о том, чтобы попасть обратно.
Я так долго не вспоминала о своей родной семье. Наверное, Лотос и Ракита уже живут в собственных домах. Но мои тети и наложницы по-прежнему жили в доме семьи Чэнь. Моя маленькая сестра Орхидея готовится к своей помолвке. Я думала о сотнях пальцев, которые жили за воротами, — о нянях, служанках, поварах, но больше всего о своей матери. Наверняка есть какой-нибудь способ увидеться с ней.
Я обошла вокруг усадьбы, делая большие повороты, чтобы избежать острых углов. Но тщетно. У дома семьи Чэнь были всего одни ворота, и они были защищены от голодных духов. Думала ли обо мне мама, сидя в зале Цветущего Лотоса? Я посмотрела на небо, надеясь увидеть Наблюдательную террасу. Смотрит ли на меня бабушка? Может, она качает головой, посмеиваясь над моей глупостью?
Призраки, как и живые люди, не любят слушать правду. Мы поддаемся самообману, чтобы не потерять лицо, стараемся верить в хорошее и продолжаем идти вперед, попав даже в безвыходное положение. Мне не хотелось признавать, что голод настолько измучил меня, что я не стану противиться искушению упасть лицом в миску с гнилыми фруктами, если это поможет мне утолить мучительную пустоту Я вздохнула. Я все еще была голодна. В этот день мне следовало съесть столько, чтобы прожить еще один год.
Когда я стояла на Наблюдательной террасе, я иногда наблюдала за жизнью семьи Цянь в деревне Гудан, куда мой отец приезжал на Новый год вскоре после моей смерти. Я направилась туда, сражаясь с нападавшими па меня голодными духами, огибая углы, теряясь на извилистых дорожках между рисовыми полями, которые специально устраивали крестьяне.
Наступила ночь — время, когда должно было появиться еще больше существ, желающих набить свой желудок, но в деревне я встретила всего несколько голодных духов. Здесь люди погибали во время землетрясений, наводнений, голода или от различных болезней. Они умирали в своих домах или рядом с ними, и потому их тела не были потеряны. Случаи, когда тело полностью уничтожалось, происходили редко — разве что при пожаре сгорит целая семья или мост обвалится во время наводнения, когда крестьянин со своей свиньей идет по нему на рынок. Поэтому большая часть деревенских мертвецов обычно похоронена, как полагается, и все три части их души находят упокоение в разных местах, как это и должно быть.
Тем не менее я встретила трех потревоженных духов. Среди них была женщина, которую похоронили в неправильном месте, и ее тело пронзили корни дерева, из-за чего она испытывала сильную боль, мужчина, чей гроб сдвинулся с места во время наводнения, и молодая девушка. Ее тело перевернулось, когда гроб поставили на землю, голова сдвинулась, и потому остальные части ее души не могли обрести новое воплощение. Они были взволнованы и опечалены. Они пытались найти помощь, но это приносило их семьям несчастья. Никому не нравится слушать невыразимо грустные стоны призрака, когда он ложится спать, кормит ребенка или занимается с супругом дождем и облаками. Но все же, если не считать этих встреч, мое путешествие было спокойным. Я летела в одиночестве.
Я долетела до дома семьи Цянь. Они были небогаты, но у них были добрые сердца. Жертвенных даров было немного, но они были куда вкуснее, чем все, что я ела сегодня. Насытившись, я приблизилась к их дому. Мне хотелось отдохнуть, прежде чем опять направиться в город. Приятное чувство насыщения переполняло меня, и я намеревалась провести немного времени с людьми, которые были близко связаны с моей родной семьей.
На время праздника Голодных Духов они закрыли окна деревянными экранами, а двери заперли изнутри. Я почувствовала запах риса. Из-за двери пробивался луч света, отбрасываемого фонарем. Я услышала, как люди тихо переговариваются. Я вслушивалась изо всех сил и вскоре уловила голос госпожи Цянь: «Перестав собирать крылья зимородка на берегах изумрудной реки, я остаюсь в моем скромном и бедном жилище, читая стихи». Я хорошо помнила эти строки, и они заставили меня затосковать по дому. Но что мне было делать? Я была одна, я лишилась семьи и подруг, утратила дар слова и искусства. Я закрыла лицо руками и зарыдала и тут же услышала скрип стульев и вскрики ужаса. Эти люди накормили меня, а я напугала их криками из потустороннего мира!
