— Очень жаль, что мы не можем лететь на дирижабле, — вздохнул Монах, посмотрев наверх. Его обезьянье лицо выглядело обиженным. На дирижабле лететь было бы легче, чем на гидросамолете, но волосатый химик знал, что не было никакой возможности воспользоваться им. Над местностью, куда они собирались лететь, возможны столкновения воздушных потоков, которые способны разорвать на части даже самый прочный самолет.
— Все погружено, Док, — пыхтя сказал Длинный Том, Док кивнул и прошел в хвостовую часть гидросамолета к рычагам управления. Еще мгновение, и его четыре двигателя заработали.
На воде самолет выглядел неуклюжим. Его носовая часть вздымалась вверх, длинные крылья усложняли подъем, зато угол, под которым они были прикреплены к фюзеляжу, обеспечивал хорошую скорость.
Когда Длинный Том и Хэм вскарабкались на борт, Монах отбросил швартовочные канаты. Двигатели заревели сильнее.
Ниже по течению реки появился катер. От его носовой части разлетались брызги воды. Катер направлялся прямо к складу Торговой компании "Гидальго".
Хэм уселся на кресло второго пилота рядом с Бронзовым человеком. Тщательно вытерев лицо носовым платком, он вернул себе свой обычный бодрый вид и посмотрел вниз по течению.
— К нам посетители, Док, — сказал он лаконично.
Док Сэвидж увеличил скорость оборотов двигателей.
Гидросамолет медленно двинулся по течению реки.
— Я ожидал их, — спокойно заметил Бронзовый человек.
Катер приближался. На носу виднелось орудие. Это орудие было грозным на вид и достаточно большого калибра, чтобы разрушить гидросамолет. Из каюты выскочил человек и неистово замахал рукой.
В кабине внезапно появилось лицо Монаха. Он выглядел обеспокоенным.
— Поторопись, Док! — хрипло сказал он. — Они будут здесь через минуту!
Позади него стоял Длинный Том. На лице кудесника электричества также было заметно напряжение.
Бронзовый человек нажал на рычаг, оттянул дроссель.
Гидросамолет рванул с места, как беговая лошадь на старте.
С катера донесся ужасный вопль. Он был так близко, что можно было разглядеть лица людей на борту. Лейтенант полиции, держа мегафон, прокричал:
— Стойте, Док Сэвидж! Вы не должны сейчас взлетать!
Док улыбнулся в ответ и опять нажал на рычаг. Гидросамолет, как птица, грациозно поднялся в воздух и сделал круг над полицейским катером.
Внизу возникло сильное замешательство. Лейтенант полиции снова закричал в мегафон:
— Стойте! Куда вы направляетесь?
Его голос донесся до самолета, который летел не слишком высоко.
— Конечно, в Гидальго, балбес! — проревел Монах.
Его некрасивое лицо торжествующе улыбалось. — Теперь они нас не остановят.
— Не остановят? — Хэм взглянул с уничтожающей насмешкой на волосатого химика. — Ты думаешь, не остановят, бабуин? Возможно, они не смогли бы, если бы ты не раскрывал свою пасть. Теперь…
— Что я сделал? — воинственно ревел Монах.
— О, ничего! — голос Хэма звучал саркастически. — Совсем ничего. Нам противостоит искусный противник, который каким-то образом узнал, что мы направляемся не в Европу, а в Гидальго, и сообщил в государственный департамент, чтобы нас остановили. И чего же ты добился, выкрикивая правду?
— Ну и что из этого? — Монах выглядел обиженным. — Мы в воздухе, не так ли? Они не смогут остановить нас.
Хэм глубоко вздохнул.
— Я полагаю, в твою обезьянью голову никогда не приходило, что в морской пограничной службе имеется авиадивизия. Если они в самом деле хотят остановить нас, то пошлют нам вдогонку самый быстрый самолет. Тогда мы не сможем улететь без боя, а ты знаешь, что мы не должны драться.
Большое тело Монаха внезапно съежилось.
— Я… я не думал об этом, — робко признался он. — Но если мы не доберемся туда, то, по крайней мере, Ренни и Джонни будут там.
Ренни и Джонни уже не думали, что их путешествие завершится благополучно.
Кабина подъемника мчалась вниз так быстро, что деревья и скалы по обе стороны слились в одну сплошную массу. Шкив на стальном тросе, который висел над головой, завывал и визжал, подобно духу смерти Банши[2].
Глаза Джонни, даже защищенные очками, слезились.
Его шляпа слетела. Когда он закричал, ветер унес мгновенно звук его голоса.
Ренни твердо стоял в кабине. Казалось, ему нипочем ужасный напор ветра. Его огромные мощные руки были вытянуты так, что длинными пальцами он смог ухватиться за борта кабины.
Он смотрел в сторону спокойно и безмятежно.
— Всегда мечтал прокатиться с такой скоростью! — прокричал он.
Джонни с трудом расслышал его слова.
— Необъяснимая мальчишеская склонность к самолюбованию! — визгливо ответил он.
Временами кабина проносилась в опасной близости к возвышенностям. Затем опять взлетала на стофутовую высоту. Кабина в любой момент могла перевернуться, а ее пассажирам грозило падение и мгновенная смерть.
Ренни глубоко вздохнул. Он высвободил свою огромную руку, протянул ее вниз ко дну кабины и поднял небольшой подъемный крюк. К крюку была прикреплена веревка.
Интеллигентное лицо Джонни просветлело, когда он увидел, что Ренни перегнулся через борт кабины. Большой инженер бросил крюк, стоя в позе человека, собиравшегося ловить форель.
Кабина приблизилась к возвышенности. Ренни резко дернул веревку. Выражение его лица изменилось, потому что кабина снова взмыла высоко в воздух.
— Промахнулся! — закричал он.
Деревья с обеих сторон стали более высокими. В горной местности они вырастают тем выше, чем ниже расположены и чем больше получают кислорода. А это значило, что конечная станция подъемника была уже очень близко.
Приблизился еще один холмик. Лицо Ренни стало напряженным. Его тонкий рот выглядел более суровым и решительным, чем обычно. Он был так тесно сжат, что, казалось, губы совсем исчезли.
Еще раз его огромные руки качнулись в сторону, вниз, затем вверх.
Джонни не было нужды слышать его вопль — он увидел открытый рот Ренни, увидел выражение его глаз.
Не колеблясь, Джонни отпустил борт кабины и бросился вниз на дно.
Тонкий, пронзительный звук резанул воздух. Он стал громче. Казалось, тысяча пил резала металл.
От напряжения у Ренни треснула рубашка. По лицу ручьями лил пот. Стала видна небольшая белая полоска, проходящая на уровне верха кабины. Казалось, что подъемный крюк удерживает полоску на месте.
Джонни вытянул руки, ухватился за веревку, прикрепленную к крюку. Ногами он уперся в борт кабины, напрягая все силы, чтобы удержать эту полоску неподвижной.
