Впереди кабины висел огромный зажим. Его использовали для удержания кабины на месте на конечной станции.
Теперь Ренни передвинул этот зажим и медленно зафиксировал его на полоске.
Звук визжащей пилы усилился. От зажима вился дымок. Полоска заплясала. Тогда-то и обнаружилось, что она собой представляла. Это был нижний конец системы тросов, от которой зависело движение подъемника, — перерубленный трос.
Он двигался вверх со скоростью, равной скорости спуска кабины.
Свободный и неуправляемый, он мог перерезать тело человека легче, чем острейший нож.
Джонни обеспокоенно взглянул из-под очков; его руки были неподвижны и крепки, как сталь. Малейший сдвиг, малейшее ослабление давления на крюк могли вызвать движение и вращение троса.
Большой инженер не проявлял признаков страха. Его руки медленно прижимали зажим к тросу.
Переднюю часть кабины качнуло вверх. Ренни немедленно чуть ослабил давление. Как только кабина осела, он возобновил нажим.
Кабина все еще мчалась со скоростью пикирующего самолета, но все же не так стремительно, как прежде.
Прижимание зажима к тросу действовало как тормоз.
Медленно и осторожно Ренни увеличил нажим. Кабина встала дыбом, как лошадь на родео. Наконец скорость начала падать.
Казалось, время остановилось. На руке Ренни, там, где она касалась троса, в глубокой длинной ране показалась кровь. Теперь кабина опускалась со скоростью медленно движущегося автомобиля.
— Все в порядке, Джонни, приехали! — быстро сказал Ренни.
Кабина с грохотом ударилась. Оба помощника Дока были выброшены из нее, но отделались легкими ушибами.
Возле них лежало еще одно тело. Вероятно, это было тело вахтера, все время дежурившего в нижней части подъемника.
У него была прострелена голова.
— Кажется, кто-то не хочет, чтобы мы поехали туда, куда собрались, серьезно заметил Ренни.
— Банальное, но верное замечание, — сухо согласился Джонни.
Через пятнадцать минут они взлетели на своем самолете с южноамериканского аэродрома и направились на север.
Ни один из них не говорил об опасности, которая только что миновала. Ни один не думал об опасностях, возможно, ожидавших их впереди.
Глава VII
Нападение паука
Белые облака простирались на много миль. Они казались сплошными, хотя кое-где пробивались солнечные лучи.
В этих местах облака выглядели покрытыми дымкой и были невесомы, как паутина.
В центре этих белых облаков виднелось темное пятно.
Оно быстро металось вверх и вниз, примерно так, как двигается паук по паутине. Но, в отличие от паука, оно издавало оглушительный рев.
В остальном сравнение было совершенно точным. Самолет, который прятался высоко в облаках над Флоридой, не только был похож на паука, но и его намерение было таким же: он выслеживал жертву.
Пассажиры самолета вели тихий разговор.
— Они должны вскоре появиться, — сказал один хриплым гортанным голосом. Густые кустистые брови скрывали маленькие глазки на сердитом лице.
— Вот еще! Им вообще нельзя было позволять покидать Нью-Йорк. Соединенные Штаты слишком снисходительны к Доку Сэвиджу, — сказал другой.
Его пальцы теребили концы маленьких нафабренных усов. Он выразительно пожал плечами.
Третий человек, находившийся в кабине, отвернулся от иллюминатора.
— Что сообщают? — спросил он.
Он говорил вялым, безжизненным, невыразительным голосом, но этот голос произвел удивительную перемену в поведении двух его спутников.
— Один момент, Вождь, — возбужденно сказал тот, что был покрупнее. Его неприветливое лицо выражало усердие.
— Позвольте мне доложить, Вождь! — воскликнул его меньший спутник. Кончики его усов подпрыгивали.
— Я только что отошел от радиоприемника! — громко сказал первый.
— Я могу ответить на ваши вопросы! — выпалил второй.
— Тише, Луи. Спокойнее, Генри. — Мужчина, которого называли Вождем, не повысил голоса. Он оставался вялым и безжизненным. Внезапно наступила тишина. Луи и Генри тотчас замолкли.
Вождь медленно переводил взгляд с одного на другого.
Что-то злобное было в этом взгляде.
Его лицо было таким же безжизненным, как и голос.
Только глаза казались живыми. Нос, щеки, губы, подбородок не были некрасивы, но они были совсем лишены выразительности. Щеки были румяные, губы — розовые.
Но эти краски казались искусственными.
Создавалось впечатление, что он пользовался румянами и губной помадой. Такое лицо могло принадлежать трупу.
Казалось невозможным, чтобы оно принадлежало живому человеку. Однако в нем выражались мощь и безжалостная воля.
— Сначала ты, Луи, — приказал холодный, безжизненный голос.
— Мы только что получили сообщение из Бланко, — торопливо сказал крупный мужчина. — Все идет согласно плану. Солдаты восстали. Страна охвачена волнениями.
— А президент Авиепа?
— Я… э… К сожалению, он еще не сдался. — Крупный мужчина, казалось, внезапно испугался. Капельки пота выступили на лбу. — Похоже на то, что очень многие в стране его любили. Не все войска восстали. Дворец все еще держится, хотя это дело только…
Ледяной взгляд Вождя остановил его. Теперь его глаза были так же безжалостны, как и лицо.
— Неужели люди так быстро забыли о Руке смерти? — спросил холодный резкий голос.
Руки Луи затряслись. Он облизал губы толстым языком.
— Нет, — и поспешно добавил: — Это только небольшая задержка. Они придут к власти, когда мы прилетим туда.
— А твой доклад, Генри?
Маленький человек нервно крутил концы усов.
— Все хорошо. Отдельные организации в разных странах быстро развиваются. Поступают сообщения из Англии, Франции, Германии, России и других стран. Все ожидают приказаний Вождя.
Рокот двигателей самолета стал ослабевать. Воздушный корабль сделал разворот в небе.
— Хорошо, — сказал наконец главарь равнодушным голосом. Короткая вспышка ненависти промелькнула в его глазах. — Нам следовало направиться прямо в Гидальго, но люди, которых я послал в Нью-Йорк, потерпели неудачу. Почти весь мир в моей власти. Я одержу победу, но необходимо ликвидировать Дока Сэвиджа. Скоро его самолет будет пролетать здесь. И тогда…
Загадочные ухмылки появились на лицах Луи и Генри.
Они опустили глаза на необычный аппарат на полу кабины.
— Мы прилетим своевременно, Док, — лаконично сказал Длинный Том.
— Мы не сможем прилететь настолько своевременно, как мне хотелось бы, — с тревогой сказал Хэм. — Я буду рад, когда Соединенные Штаты останутся далеко позади.
