мысли, но ясности не принёс. Всё в юноше противилось – он не мог довериться мраку. Он не мог довериться безумной незнакомке. Но был ли у него выбор?
– Ты зна-аеш-шь, что-о до-олжен. – вдруг, словно бы издалека, донеслось глухое протяжное мурлыкание.
– Всё так… – отвечал где-то вдалеке второй голос. – Я наведу мосты в Грёзу.
– Наде-еюсь, Худо-ожница приме-ет её.
– Обязательно примет.
– Откуда-а ты зна-аеш-шь?
– Оттуда, что это уже было. Оттуда, что я сказал мальчику бежать сюда, если что-то пойдёт не так.
И снова всё стихло.
– Малышка! – что было сил крикнул он.
Мрак молчал, проглотив его крик ещё до того, как он успел вырваться из него.
– Малышка! – не унимался юноша.
И снова лишь молчание было ему ответом. Но в этом молчании не было пустоты. Юноша чувствовал это – из мрака за ним кто-то наблюдал.
– Малышка! – крикнул юноша в третий раз, и мгла отозвалась ему.
ㅤ
Крик ворона прорвался сквозь пелену тумана, проредив его. Юношу обдало могильным холодом. В этом крике было слишком мало от птицы и слишком много от человека.
Ворон крикнул вновь. Туман расступился ещё шире, открывая взору юноши мощёный мост с витой чугунной оградой. Юноша поднял взгляд и увидел покрытый патиной фонарный столб. На самой его верхушке сидел чёрный ворон столь огромный, что юноша невольно попятился, уткнувшись спиной в липкую стену мрака.
Птица хищно взглянула на юношу и разинула клюв в третий раз. Но теперь, вместо крика, из чёрной глотки вырвалось клокочущее:
– Мальчик!
– И даже не думай об этом, пернатый. – перебил его голос из мрака. – Ты в моих владениях.
Серая пелена стала стремительно таять, будто свежий ветер подул из самого центра моста сразу во всех направлениях. Через несколько мгновений мгла недовольно клубилась на подступах к мосту, не в силах пересечь незримую черту. В самом центре мостовой стоял мужчина в старинном костюме каменщика.
– …и он – тоже в моих владениях. Сейчас он мой.
Ворон зло зыркнул на мужчину, а затем снялся с фонаря и растворился во мгле.
– Значит, ты заблудился, – без лишних предисловий обратился мужчина к юноше.
– С чего вы взяли? – неуверенно ответил тот.
Юноша всё ещё был сбит с толку чередой нарастающих угроз и не успел придумать как общаться с незнакомцем.
– Потому что все потерявшиеся в этом Городе рано или поздно оказываются на мосту.
– И… что я должен сделать?
– Зависит от того, что ты хочешь.
– Найти Малышку!
– О…
– Вы её видели?
– Да… тут недавно проходила одна… Леди. С ней была маленькая девочка.
– Куда они пошли?
– Хм… Туда, куда тебе идти я бы не советовал.
– Я… Просто скажите! Куда эта женщина увела мою сестру?
ㅤ
Незнакомец пристально посмотрел на юношу. Он словно оценивал того и, судя по взгляду, то что он видел, ему не очень нравилось.
– Мне бы не хотелось тебя отпускать… По крайней мере одного. Во мгле Города легко заблудиться без проводника. Но, на твоё счастье, один такой скоро здесь появится.
– Но я не могу ждать!
– Ждать – лучше, чем блуждать. А пока помоги-ка мне! Мост сам себя не починит.
Незнакомец протянул юноше молоток и долото. Тот взглянул на инструменты и раздражённо ответил:
– У меня нет на это времени.
– У меня тоже. К счастью, здесь его нет вовсе.
– Но я не знаю, как с ними обращаться.
– Я тоже.
Взглянув на серую стену обступающего их мрака, юноша обречённо вздохнул и принял инструменты. В конце концов хотя бы так он мог скоротать несуществующее время.
Они принялись за работу, и только тогда юноша осознал смысл сказанного незнакомцем. Он словно бы одновременно находился в разных местах: отчищал ограду от мха, правил брусчатку и подновлял гранитную облицовку, и всё это время стоял на месте, напряжённо вглядываясь в мглу.
Не прошло и мгновения, как закончилась целая вечность. Нетечение времени разбилось о хриплый голос:
– Ты же в курсе, что детский труд запретили?
– У вас. – бросил каменщик в ответ.
Его голос даже не дрогнул, словно появление кого-то ещё на этом мосту не было для него неожиданностью.
– Неужели всемогущий Хранитель мостов, сын Реки и Камня, не может починить всё сам? – ответил хриплый голос, приближаясь во мраке. – Неужто всё так скверно, что ему пришлось просить помощи у ребёнка?
– Мне больше нечего с него взять.
– Конечно… Вы же ничего не даёте даром.
С этими словами из тумана вышел коренастый мужчина с опалёнными бровями и бородой, сквозь которую желтела довольная ухмылка. Лицо его, покрытое сажей, словно бы светилось изнутри. Он был одет в балахон из толстой холщи, промасленной и в чёрных опалённых пятнах. В руках незнакомец держал фонарь, лучащийся зелёным светом, а на плече его висела короткая приставная лестница.
ㅤ
– Зажжёшь огни? – спросил Хранитель.
– С удовольствием.
Фонарщик приставил лестницу к первому столбу и неспеша взобрался на неё. Он начисто протёр стёкла фонаря ветошью, долил масла и зажёг фитиль. В его неторопливых движениях было что-то умиротворяющее. При одном только взгляде было понятно, что этот человек знал, что делал, и любил это.
Несмотря на кажущуюся неспешность Фонарщика, мост довольно быстро погрузился в мерное зелёное свечение фонарей. Мгла отступила ещё дальше.
– Свет хранит. – закончив свою работу, сказал Фонарщик.
– А мы храним его. – ответил ему Хранитель мостов.
Несколько бесконечных мгновений Хранитель и Фонарщик смотрели на язычок зелёного пламени.
– Спасибо за твой Свет. – уже тише сказал Хранитель мостов.
– Чего уж… – отмахнулся Фонарщик. – Наведёшь мосты?
– Кстати об этом… – Хранитель посмотрел на юношу, словно только сейчас вспомнил о нём. – Ты можешь проводить мальчика до Елисеевского?
– Это ещё зачем? – возмутился Фонарщик. – С каких это пор ты отправляешь детей в лапы чёрной мигеры?
– Она украла мою сестру! – выпалил юноша прежде, чем Хранитель мостов успел что-то ответить.
Над мостом повисло молчание. Даже мгла, клубившаяся за границей зелёного света, словно бы затаилась и придвинулась ближе.
Фонарщик тяжело вздохнул и кивнул Хранителю.
– Ладно, наводи мосты. Сегодня сделаю крюк.
– Я знал, что ты не откажешь. – с улыбкой ответил Хранитель.
– Да, да… – прошептал Фонарщик. – Как бы мне этот крюк боком не вышел…
Фонарщик повесил лестницу на плечо и пошёл к границе света. Он знал, что идёт сквозь полумрак безвременья, и всё равно спешил. Он не любил отступать от маршрута – это всегда сулило неприятности.
Юноша подался было следом, но Хранитель мостов остановил его. Пристально посмотрев в глаза мальчика, он сказал:
– Аничков – ближайший к Елисеевскому. Если что-то пойдёт не так, беги к нему.
Сказав это, Хранитель легонько подтолкнул юношу ко мгле, а тот ступил в неё, оберегаемый светом лампы Фонарщика.
– Что-то обязательно пойдёт не так. – прошептал Хранитель мостов юноше вслед, но тот уже не услышал – шёпот потонул во мгле, сомкнувшейся за его спиной.
ㅤ
Они шли от одного фонаря к другому, оставляя за собой дорожку зелёного света. Юноша придерживал лестницу, подавал ветошь и маслёнку, всячески стараясь помочь своему проводнику. Фонарщик же всё время косился на него и шумно втягивал воздух, будто принюхиваясь. Наконец он не выдержал и спросил:
– С какого ты кладбища?
Юноша замер, не зная что ответить. Спустя несколько мгновений, собравшись с духом, он
