его голос стал тише и глубже.
– Я Малия, – проговорила я едва слышно, ощущая, как лицо горит от смущения и стыда.
– Вижу, – сухо ответил он, и его тон снова стал холодным и резким. – Встать можешь или так и будешь сидеть на асфальте?
Я с трудом поднялась, чувствуя, как боль от ссадин на ладонях становится ещё сильнее. Таймур резко повернулся к машине, открыл дверцу и вытащил аптечку.
– Дай сюда руки, – приказал он, не терпящим возражений голосом.
– Нет, не нужно, я сама… – попыталась я отказаться, но он оборвал меня резким жестом.
– Я тебя не трону. Просто покажи.
Сердце бешено колотилось, но я протянула ладони, стараясь не смотреть ему в глаза. Он быстро и уверенно обработал ссадины спреем. Щипало сильно, но я сжала зубы и молчала, лишь чуть вздрогнув.
– В следующий раз внимательнее смотри по сторонам, – бросил он сдержанно.
– Хорошо, – прошептала я, надеясь, что этот разговор закончится как можно скорее.
Он посмотрел на разбросанные пакеты, затем снова на меня.
– Садись в машину. Я подвезу тебя домой.
– Нет, спасибо, это… неприлично, – испуганно отказалась я, чувствуя, как всё тело сжимается от напряжения.
Он холодно приподнял бровь.
– Ты считаешь, приличнее ходить пешком с таким количеством коробок и пакетов? Или опять попасть под чьи-то колёса?
– Я вызову такси…
– Ты уже вызвала, я вижу, как оно приехало, – с явной иронией произнёс Таймур. – Малия, не упрямься. Я не собираюсь тебя съедать.
Я поколебалась, чувствуя, как внутри разгорается борьба. Страх, смущение, но и странное притяжение к этому человеку, которого я так боялась. Он терпеливо стоял, ожидая моего решения.
– Ладно, – согласилась я тихо, почти не слышно.
Он молча взял мои вещи, аккуратно сложил их в багажник. Я нерешительно подошла к машине и села на заднее сиденье. Он сел за руль, и мы поехали.
Внутри салона царила напряжённая тишина. Я старалась не смотреть на его отражение в зеркале, но чувствовала его тяжёлый взгляд, направленный на дорогу, иногда мимолётно скользящий по мне. Моё сердце билось так громко, что казалось, он его слышит.
– Почему не попросила помощи? – вдруг нарушил он молчание.
Я опустила голову, смущённо перебирая пальцами край платья.
– Я привыкла всё делать сама.
– Это видно, – его голос прозвучал сухо. – Только самостоятельность – не оправдание безрассудству.
– Я понимаю, – прошептала я виновато.
– Сомневаюсь, – с лёгкой насмешкой бросил он. – Ты так упорно избегаешь помощи, будто боишься, что тебя упрекнут в слабости.
– Может быть, – честно ответила я, сама удивляясь своей откровенности.
Он коротко взглянул на меня через зеркало. В его глазах мелькнула странная искра, но тут же погасла, скрытая за холодной маской.
Когда мы подъехали к моему дому, он вышел первым, достал вещи и поставил их возле ворот. Я медленно последовала за ним, не решаясь поднять глаза.
– Малия, – его голос заставил меня остановиться и посмотреть на него.
– Да?
Он помедлил, как будто подбирал нужные слова, затем ровно произнёс:
– Будь осторожнее. В следующий раз я могу и не успеть затормозить.
– Спасибо, – сказала я тихо.
Он ничего не ответил, просто сел обратно в машину и уехал.
Я же стояла возле ворот, провожая взглядом его автомобиль, ощущая, как сердце колотится от странного, мучительного волнения. Таймур Саидов, человек, которого я боялась больше всего, оказался рядом в самый неудачный момент. Но почему-то это столкновение не оставило неприятного осадка. Скорее, наоборот – непонятное тепло и тревогу, которая долго ещё не отпускала меня.
***
Войдя в дом, я поставила тяжёлые пакеты и коробки на пол, чувствуя, как усталость сжимает тело. Ладони до сих пор жгло после падения, и воспоминания о неожиданной встрече с Таймуром никак не хотели отпускать меня. Я постояла минуту в коридоре, пытаясь привести мысли в порядок, и только потом медленно направилась в гостиную.
Алия лежала на диване, уставившись в экран телефона с выражением скуки и раздражения на лице. Я тихо подошла и села на край дивана.
– Ты долго сегодня, – не отрывая взгляда от телефона, сказала сестра.
– Долго, – вздохнула я, – и слишком насыщенно. Пакетов столько, что чуть не надорвалась. Ты бы лучше с нами пошла, хоть бы немного помогла.
Алия, наконец, отложила телефон и села, посмотрев на меня тяжёлым, неприветливым взглядом.
– Малия, ты знаешь, как я ненавижу эти походы. Меня от всех этих тканей, коробок и разговоров о свадьбе уже тошнит, – её голос звучал резко и бескомпромиссно. – Я не хочу во всём этом участвовать.
Я тихо выдохнула и посмотрела на неё с сочувствием.
– Я понимаю, Али. Но что-то нужно решать. Ты не разговариваешь с родителями, избегаешь их, замкнулась в себе. Это не выход.
Алия зло вскинула подбородок:
– Это мой выход. Если меня не слышат и не хотят слушать, зачем тогда говорить?
Я помолчала, собирая слова.
– Ты знаешь, мама сегодня осталась у тёти Земфиры. У неё опять поднялось давление, мама там на ночь осталась.
– Понятно, – холодно ответила сестра, явно не заинтересованная в деталях. – Пусть хоть неделю там сидит. Может, хоть на время забудет обо мне и своих грандиозных планах.
– Ты несправедлива к маме, – осторожно сказала я. – Она не со зла это делает. Родители просто хотят, чтобы у тебя была хорошая жизнь. Таймур Саидов – из уважаемой семьи, ты же это знаешь. Они хотят для тебя стабильности.
Алия раздражённо вздохнула, сложив руки на груди и глядя перед собой.
– Да, знаю я всё про его семью. Богатство, уважение, положение. Только мне это зачем? Я учусь на дизайнера, у меня планы, мечты. Я хочу свою жизнь строить сама, понимаешь? – голос её задрожал от скрытой боли. – Мне не нужен муж, который купит мне дом, машину, драгоценности, а потом посадит меня в золотую клетку. Я не вещь, Малия. Я человек, и я хочу выбирать сама.
Я мягко положила руку на её плечо, пытаясь поддержать:
– Но может, не будет так плохо, Али. Таймур не такой, как все говорят. Да, он жёсткий, но он не плохой человек.
Алия повернула ко мне лицо, глаза её загорелись от гнева:
– Ты серьёзно сейчас? Ты вообще слышишь себя? Ты же его даже толком не знаешь! Ты упала, и он тебя чуть не сбил машиной, и ты уже защищаешь его? Что с тобой не так, Малия?
Я отстранилась, почувствовав обиду. Зря я рассказала о сегодняшнем происшествии.
– Я не защищаю его, я просто говорю то, что вижу. Я тоже не хотела замуж, но поняла, почему родители так поступили. Они волнуются за нас. Мы не богаты,
