и весям. На Екатеринбург вряд ли маршрут есть, но до Челябинска-то точно доберусь. Вот только, похоже, не судьба. Причем претензий у меня к Константину Игоревичу ни малейших нет, такая у него служба, что поделаешь? Такой протокол.
Ладно, побреду, аки калика перехожий, пешком. До трассы не сильно далеко, а там, глядишь, какой «дальнобой» сердобольный попадется. Видно, судьба такая — все мы, искатели слезы Рода, пожаловавшие из Москвы в эти края, только автостопом обратно в родной город должны выбираться. Вернее — такая ирония судьбы. И три смайлика прилепить за последним словом можно, елки-палки.
— Не поняла? — В голосе Марины прозвучали какие-то незнакомые для меня интонации. Нет, легкая истеричность присутствовала, но вплелось в нее что-то новое, угрожающе-повелительное. — То есть я уеду, а он нет?
— В машину садитесь, пожалуйста. — Безопасник напялил на лысину кепи и сморщился, словно лимона куснул. — Очень прошу.
— И не подумаю, — уперла руки в бока Белозерова. — Или Макс едет с нами, или валите отсюда на все четыре стороны. И без вас доберемся до города, не в таких переделках бывали. А еще лучше вас тут оставим, а сами уедем. Олег!
— Да, Марина Вадимовна, — обреченно отозвался один из крепышей, стоящих близ «гелендвагена».
— Константин Игоревич решил немного пройтись пешочком, — сообщила ему девушка. — В его возрасте это полезно. Для сердца и вообще. Макс…
— Марин, не дури, — попросил я ее. — У людей служебные обязанности…
— Эти люди работают на мою семью за очень неплохую зарплату, — мигом вызверилась и на меня Белозерова. — А значит, могут выполнить небольшую просьбу одного из членов этой семьи. Заметь — просьбу. Хотя, в принципе, могла бы…
— Не могли, — без малейшего испуга перебил ее безопасник — При всем уважении — мы вам не подчиняемся, Марина Вадимовна.
— Даже так? — совсем уж недобро глянула на него девушка. — Значит, в семье все родные, а я так, приемная? Хорошо, запомню.
— Марин, да послушай меня! — поняв, что дело принимает совсем нехороший оборот, снова попробовал обуздать разошедшуюся спутницу я. Вот ей-богу, ехала бы она уже отсюда на фиг. Мне только проблем с охраной олигарха не хватало. — Я ж не в претензии ни разу. Нет и нет, бывает. Чего ты сразу разоралась?
— Вообще-то я о тебе пекусь. И это нормально! — топнула ногой по земле Белозерова. — После всего того, что между нами случилось, нормально! Понимаешь?
И снова Константин Игоревич впился в меня своим, что уж там, жутковато-пронизывающим взглядом. Как видно, насторожило его услышанное «все, что между нами случилось». Впрочем, по его должности о подобных вещах знать, разумеется, надо. Тем более что у Маринки, похоже, еще то прошлое в активе имеется, в котором, возможно, встречались не самые высокоморальные молодые люди.
— Она не о том, — усмехнувшись, сообщил я, давая понять, что его ход мыслей мне ясен. — О другом. Пещеры — место непростое и опасное, потому мы за довольно краткий срок обзавелись неким общим прошлым. Где я ее из трещины вытащу, где она меня подстрахует.
— Да блин! — по-новой взбеленилась Марина. — Давай еще отчитываться станем — чего у нас было, чего не было. Да даже если и перепихнулись мы — ему какая разница? Или надо в деталях рассказать — сколько раз, в каких позах, предохранялись или нет? А чего устно? Давай письменно все изложим. С иллюстрациями!
Выдав последнюю фразу, Марина уселась на свой рюкзак, устроившись спиной к нам, и уставилась было на горы. Понятное дело, что данный пейзаж ее не очень порадовал, потому она пробормотала под нос короткую матерную фразу, сплюнула и стала глядеть в другую сторону, туда, где над цветами порхали бабочки-однодневки.
— Пойду, пожалуй. — Вздохнув, я вдел руки в лямки рюкзака. — Ситуация-то все равно патовая складывается. В смысле — бодигарды твои стоят на своем, в результате и ты в Кольцово не едешь, и я время теряю. Время за полдень, смеркается в этих местах рано, потому хорошо бы хоть до какого населенного пункта до темноты добраться. Неохота в местных лесах по ночному времени шариться.
— Как до шоссе дойдешь — направо поворачивай, — посоветовал мне один из бойцов. — Налево конец географии, дорога вовсе кончается, один лес стеной стоит. Что до населенного пункта — проезжали мы какую-то деревеньку. Она, правда, из одной улицы состоит, но народ здесь радушный вроде.
— Проверим, — заявила Белозерова и ухватила свой рюкзак. — Как дойдем. К тому же радушие всегда отлично поддерживают денежные знаки, а у меня немного наличности осталось. Вот тоже смешно — джинсы в трех местах порвала, куртке сказала «давай, до свидания», смартфон не знаю, как сберегла, а деньги как в кармашке лежали, так и лежат. И главное, сама не знаю, с чего их туда положила. Везде же картой или телефоном расплачиваюсь.
— Марина Вадимовна, не дурите, — тяжело вздохнул охранник. — Ну честное слово, сколько можно…
Ответом ему послужил средний палец правой руки, совмещенный с невинной улыбкой на чуть чумазом милом девичьем личике.
— Пусть будет по-вашему, — глубоко вздохнул Константин Игоревич. — Максим, прошу, садитесь назад.
— Спасибо, — не стал чиниться я. — Мне бы еще рюкзачок в багажник определить.
— Ну конечно! — наконец-то я услышал в его голосе хоть какие-то живые нотки, в данном случае иронию. — Как вам отказать?
— И это запомню, — посулила ему Марина, но уже не так злобно, а после полезла в машину.
— Назад? — удивился один из охранников, довольно молодой парень. — Вы же всегда спереди…
— А сейчас здесь! — рыкнула на него девушка. — Макс, давай уже. Я очень хочу в ванную. Прямо сил нет. Такое ощущение, что с меня грязь ломтями сыплется!
— Иллюзия, — зевнул я. — Так, замурзанная маленько, но в целом не критично.
— Врешь небось, как всегда, — хмыкнула Белозерова. — Константин Игоревич, мы сразу до Екатеринбурга, без остановок? Верно?
— Вообще-то…
— До Екатеринбурга, — повторила девушка, выделив голосом название населенного пункта так, что даже я бы засомневался — спорить с ней или нет. — Без остановок! Ну, если только на пописать.
Ответ получен не был, из чего я сделал вывод, что иногда все же сделанное добро не обращается
