Тема это Книса очень интересовала, и он тоже вступил в разговор, ведущийся негромко, для того чтобы не помешать церемонии, и даже успел высказать несколько догадок о природе «вампиров», но тут разговаривающие оказались так близко от уходящей оболочки, что им пришлось замолчать.
Оболочка была мужского пола, и, судя по одежде, силы её пришли к концу в дороге. Откуда и куда? Да имеет ли это сейчас хоть какое-то значение?
Морщинистая и худая до того, что казалась лишь обтянутым кожей скелетом, уходящая оболочка лежала на спине и пялила в потолок бессмысленные глаза. Из уголка рта у неё тянулась тоненькая ниточка слюны. И это было вполне естественно, если учесть, что в оболочке уже никого не было. Того, кто в ней находился до недавнего времени, перенесли в другую, предоставляемую страховочной компанией. Как только уходящая оболочка перестанет функционировать, он займёт место её самого первого хозяина, будет перенесён в его освободившееся тело. Оно может оказаться как хорошим и новым, так и старым, плохим. В общем – чистая лотерея. Причём желающие в неё сыграть находились постоянно, несмотря даже на риск, что страховая компания может не успеть выдернуть их из умирающей оболочки.
Книс ухмыльнулся.
А всё благодаря закону взаимодействия оболочки и её первоначального хозяина. Каким именно образом он действует, учёные объяснить пока не могли, но он срабатывал с неотвратимостью падающего ножа гильотины. Сколько бы оболочек человек ни сменил и где бы ни находился, как только умирала первоначальная, та, с которой началось его путешествие по телам, он тоже исчезал, переставал существовать.
Правда, «вампиры» своим существованием вроде бы опровергали этот закон. Если, конечно, они и в самом деле есть, если они не выдумка средств массовой информации – ведь до сих пор ни одного из них поймать так и не удалось. С другой стороны, дыма без огня не бывает. Да и сложно захватить того, кто может в случае нужды мгновенно перенестись на другой конец света.
Стоящий перед ним продвинулся вперёд, и Книс тоже сделал шаг.
Теперь оболочка оказалась к нему ещё ближе, теперь, согласно церемонии, он должен был сосредоточить на ней всё своё внимание, постараться передать ей сожаления об уходе и благодарность за долгую жизнь.
Неважно, почувствует ли она это. Может быть, истинный смысл этой части ритуала в том, что думать так в первую очередь необходимо для него самого? Возможно, подобные мысли готовят к грядущему уходу? Сегодня не только умрёт оболочка, сегодня на одного члена гильдии станет меньше. Тот, кому надлежит умереть, почти наверняка находится здесь же, на церемонии. Интересно, как он себя чувствует?
Книс попытался представить это и невольно поёжился.
Не очень приятное ощущение, должно быть. Какое счастье, что его это коснётся не скоро. Его первоначальная оболочка полна сил, ещё не так стара. И, может быть, стоит её даже проведать?
Вообще-то он не вселялся в неё с того момента, как покинул в первый раз, старательно избегал даже самой возможности, поскольку ему казалось, что это как напялить на взрослого старую детскую одежду. Так стоит ли?
Он ещё раз окинул взглядом уходящую оболочку и вздрогнул, поскольку черты её лица показались ему знакомыми.
Да нет, невозможно, так не бывает. Не может его родное тело оказаться таким старым, просто не может быть. Он совершил свой первый обмен совсем недавно.
А когда именно?
Книс попытался припомнить и не смог. Тридцать, сорок лет назад? Может быть, больше? Какой тогда был год? Всё это стёрлось из его памяти, подёрнулось дымкой. Как отделить его настоящие воспоминания от тех, которые он выдумал за прошедшие десятилетия, для того чтобы оградить себя от неприятных мыслей, чтобы жить, не думая о будущем?
Стоп, а вот это паника, причём беспричинная. Достаточно всего лишь обратиться через коммуникатор к центральному информаторию, попросить восстановить всю цепь его обменов, начиная с самого первого – и всё встанет на место. В том, что это центральному информаторию по зубам, можно не сомневаться. Вот только потребуется некоторое время, минут двадцать.
И есть ещё один путь, более быстрый.
Тогда, в детстве, упав с плодо-дерева, он так сильно поранил руку, что шрам должен был остаться на всю жизнь, до старости. Стоит ему, очутившись рядом с уходящей оболочкой, взглянуть на ладонь её правой руки…
Да, тогда всё станет ясно.
Стоявший перед ним продвинулся ещё немного. Теперь между Книсом и оболочкой было всего лишь два человека. Ещё пара минут, и можно будет взглянуть. Церемонией прикасаться к уходящей оболочке не запрещалось, и, значит… ещё немного…
Да нет, этого не может быть, сказал себе Книс. Для страха нет никаких причин. И, кажется, он от кого-то слышал, что появление с возрастом таких фобий – дело обычное. Вот теперь они доползли и до него. Так ведь и избавиться от них просто. Достаточно всего лишь взглянуть на ладонь уходящей оболочки.
А хватит ли у него духу это сделать?
Хватит, ещё как хватит. Книс знал это совершенно точно.
Он сумеет, он посмотрит на ладонь, он победит свой страх. Скоро. Всего лишь через две минуты, кажущиеся ему сейчас вечностью.
3. Первые
Сая подумала о чашечке высокоэнергетичного напитка, такого полезного в её положении. Она даже потянулась было к пульту синтезатора, но тут начался рекламный блок и в кубе объём-телевизора, рядом с трехмерным изображением рекламируемого товара, появилось это число.
17-2777-357-77!!!
Сая почувствовала, как к горлу подступила тошнота.
Две-три семёрки для неё ничего не значили. Она вполне могла стерпеть, даже будь их пять. Но сразу семь штук…
Выключив телевизор и с трудом борясь с тошнотой, она закрыла глаза.
Надо было как-то перетерпеть, как-то успокоиться. И жить на свете стоит, обязательно стоит. Конечно, иногда… так, как сейчас, увидев сразу семь семерок в одном числе или вдруг почувствовав слабый, но такой противный запах слегка нагревшейся изоляции какого-нибудь кухонного прибора… Не слишком ли большая плата за мечту?
Мечта.
От мыслей о ней Сае постепенно полегчало. А потом тошнота ушла и появилась возможность спрятаться в сон. Она уснула и проснулась лишь тогда, когда муж приехал с работы.
Сая услышала его шаги и попыталась встать с ложа, но он сказал, войдя:
– Лежи, лежи… Ты же знаешь, этот наш маленький – самый важный.
Она с облегчением расслабилась.
Муж присел рядом с ней, осторожно положил руку ей на живот, и они немного помолчали.
– Он уже большой, – наконец сказал муж. – До рождения осталось совсем немного. Учти, это пульт управления. Самая сложная часть нашего будущего корабля. Ты должна быть вдвойне осторожной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
