не отправить в деревню?
Хуан почесал бороду:
— Я думал об этом. Но… вдруг ей по-прежнему грозит опасность?
— Разбойники, конечно, выходят из леса… И трактирщик в деревне дает им приют…
— Да что там трактирщик! У них там семьи в деревне! Мои ребята иногда видят, как по ночам в тот или иной дом шмыгает тень!
Лангрен вздохнул.
— В общем, надо её в монастыре спрятать, — продолжил Хуан. — А потом я как закончу работу, с собой заберу. Может, по пути пристроим в добрые руки!
— Монастырь не дает приюта женщинам!
— Это я знаю… Потому то и позвал тебя…
Лангрен задумался. Вообще, со стороны все происходящее выглядело забавно. Два человека: взрослый мужчина и маленькая девочка не сводили глаз с мальчишки, ожидая от него решения проблемы. И с чего они решили, что он должен им помочь? Кто они ему такие?
— Но я… — сказал Лангрен вслух.
— …ты пошел за мной, не раздумывая! — перебил его Хуан. — А значит, ты не безнадежен, как эти лысые!
Хуан махнул рукой в сторону монастыря. Лангрен снова посмотрел на девочку. И на мгновение вспомнил себя. Как он шел в лесу один и звал мать. Но ответом ему было только скрип деревьев и уханье сов. Он её тогда так и не нашел. И теперь эта девочка… Может, её родителей тоже убили оборотни, как и мать Лангрена. Он вздохнул:
— У меня только одна идея…
К утру все было готово. К дверям монастыря подошел коротко стриженный мальчик-сирота и припал к статуе Небожителя у входа. Это означало, что он просит убежища и приобщения к святой жизни. Настоятель придирчиво осмотрел его с головы до ног, тень подозрения промелькнула на его лице, особенно при виде стоящего поодаль Хуана, который так и замер, сжал свои огромные кулаки, что побелели костяшки пальцев. Настоятель взял мальчика двумя пальцами за подбородок и заглянул в глаза, словно пытался прочитать его до самого конца. Но юный сирота смотрел абсолютно бесстрастно и даже не моргал. Настоятелю пришлось отвести взгляд первым. Он легонько кашлянул и сделал над головой ребёнка жест благословения.
Конечно, обман мог раскрыться в любой момент, например, во время совместного купания. Но Лангрен взял нового гостя под свою плотную опеку. Посвящение в послушники должно было пройти сразу после праздника. Но Хуан с Лангреном знали, что таинственный гость не дождется этого момента, уйдя вместе с первым. А корабль между тем становился все больше и красивее, Хуан со своей артелью уже ставили на него шелковый парус со священными знаками, в монастырь потихоньку съезжались гости, крестьяне везли различную снедь, купцы разноцветные ткани. Все готовились к празднику.
Учитель Ян пришел за ним прямо накануне торжества. Он всегда появлялся неожиданно, без предупреждения. Лангрен, появись Ян, в любой другой день, был бы безмерно рад. Ещё бы, какой повод вырваться из этих надоевших потрескавшихся стен. Но не сегодня. Сегодня праздник, какого он никогда не видел в жизни. Соберется вся округа, приедут даже жители ближайших городов, монахи из соседних монастырей, чиновники в шелковых одеяниях, военные в начищенных и сияющих латах и пышными плюмажам из перьев, сам правитель в огромной колеснице, запряженной слонами! А вечером будет великое торжество. Невиданные пряные блюда, что сейчас готовят нанятые в городе повара, танцы до самого утра, а ночью, когда корабль в виде Дракона-Черепахи достигнет центра озера, в звездное небо влетят сотни пороховых дракончиков! Хотя, больше Лангрен беспокоился о своей подопечной. Мало ли, что могло произойти в последний день её пребывания в монастыре. Потому, когда его первая растерянность при появлении Яна прошла, Лангрен, склонив голову, сказал тихо и смиренно:
— Учитель, возможно ли повременить до завтра? Ты был в пути очень долго, может быть стоит хоть на день дать себе отдых?
Ян смерил мальчика стальным взглядом:
— Дела небесной важности не требуют отлагательства!
Хотя вид у учителя и правда был уставший, даже изнеможённый. Лангрен никогда раньше не видел его таким. Щеки ввалились, кожа обтянула щеки, словно у мумии, под глазами темные круги, в каштановых волосах и бороде, как будто, намного больше седых прядей. И только стальные глаза блестели как обычно ярко и зло.
— Ты больше сюда не вернешься, — добавил он тихо, — мы идём на оборотня.
Сердце Лангрена забилось радостно и тревожно. Сколько же он ждал этого момента! Но сейчас, когда он обещал помочь Хуану? Хотя, праздник уже завтра. Словно услышав его мысли откуда-то возник его новый подопечный. Подошел и тихонько ткнулся лбом ему в спину, словно собачка. Ян окинул его быстрым равнодушным взглядом и хотел уже повернуться и уйти, чтобы поставить в известность настоятеля. Но что-то заставило его остановиться. Он ещё раз внимательно посмотрел на мальчика. Они встретились взглядами. И Ян, сам учитель Ян отвел взгляд первым! Это было поразительно, Лангрен так и замер с открытым ртом. Учитель сделал движение челюстью, словно ставил её на место, посмотрел ещё раз на мальчика, о чем-то раздумывая.
— Как твоё имя? — спросил наконец у мальчика.
Но тот молчал, без особого интереса разглядывая Яна.
— Он не может говорить! — вмешался Лангрен. — Недавно попросил убежища в монастыре. А нового имени ему пока не дали.
— Как интересно… — ответил Ян, сверля Лангрена взглядом.
— Мне нужно собрать вещи и попрощаться с братьями, — сказал Лангрен, чтобы хоть как-то развеять эту тягостную тишину.
— Не торопись… — сказал Ян, взявшись за кончик бороды, — Мы останемся здесь какое-то время. Ты прав, нужно немного отдохнуть…
***
Лангрен снова захотел пить. Он чувствовал, что устал так, словно был целый день в пути. Пина слушала его внимательно, хотя взгляд её был рассредоточен. Она то ли пыталась представить то, что он рассказывает, то ли сопоставляла с чем-то своим.
— Та девочка оказалась оборотнем? — спросила она, снова напоив Лангрена.
— Да, — отозвался Лангрен.
— Но как ты не смог распознать? Хвастался же, что Ян тебя ещё тогда научил всему!
Лангрен недовольно поморщился:
— С ней оказалось не все так просто. Во-первых, она ни разу при мне не пыталась изменить форму. А я, уж поверь, не отходил от неё ни на шаг! Во-вторых, она питалась ровно тем же, что и мы. Любой оборотень никогда не откажется от любимой им пищи…
Лангрен осекся и глянул на Пину. Она при нем ни
