разу не ела. Наверное, наверстывает днем в своем истинном облике. Пина перехватила его взгляд, но как показалось, не поняла его мыслей. Её карие глаза блестели, она была вся увлечена тем, что рассказывал ей Лангрен.
— Но что она тогда за оборотень такой?
— Сейчас расскажу…
***
— …Скрытый оборотень, — тихо сказал Ян. Ему для ночлега отвели амбар. Это не было знаком неуважения, просто монастырь сейчас был набит под завязку гостями и наемными работниками. В спальном покое сейчас все спали вповалку, чуть ли не друг на друге. Здесь же была большая копна сена, что было намного лучше и удобнее иной кровати во дворце правителя. Естественно, что Лангрена Ян взял с собой. Они сейчас лежали, зарывшись в пахучее сено и тихо перешептывались. Во всем монастыре была тишина, только в зернохранилище слышалось пищание и мышиная возня, а из стойла всхрапывание и перестук копытами.
— Как это, скрытый? — спросил Лангрен, почесав плечо.
— Это оборотень, который забыл о своей сущности… Я сильно приложил её по голове, там в пещере. И она всё забыла. Теперь она считает себя человеческим дитя.
— И что… что ты намерен делать?
— Что и обычно.
— Но если она не помнит, кто она… Может, тогда её можно направить по Пути Неба?
— Эти твари всегда остаются тварями. Рано или поздно, она проявит себя. Для Пути Неба с ней все время должен быть кто-то сведущий в Его Воле. А таких людей мало.
— Но неужели ничего нельзя…
— Нельзя! — отрезал Ян. Его голос, казалось бы, расслабленный и приглушенный усталостью и благоухающим сеном вокруг вновь зазвенел металлом.
— Но почему тогда ты сразу этого не сделал?
— Потому, что я решил, что этот оборотень пойдёт в заслугу тебе!
Лангрен сжался и похолодел. Убить её? Но она же не причинила никому зла, Ян это подтвердил. Он нашел логово в пещере на морском берегу, где жила её мать, морская змея и целый выводок детёнышей. И убил их всех, кроме последней змейки. Она оглушенная уползла в лес. Ян шел по следу, но попал в засаду разбойников. Разбойникам очень не повезло в этот раз, поймать Охотника, да ещё Охотника, идущего по следу, хуже для них не придумать. Но Ян потерял время, расправляясь с ними. А змея уползла. Вернее, ушла на своих двоих, поскольку забыла, что она змея. И вот теперь Лангрену надо убить её.
Ян спал тихо с открытыми глазами, и казалось, даже не дышал. Лангрен так не умел. Впрочем, он тоже не сомкнул глаз в ту ночь. Сено заставляло чесаться все тело, он раздирал ногтями кожу до крови. Но мысли в голове вызывали ещё больший зуд и чесотку. В его голове все крутился диалог с Хуаном:
— Так, оборотни не люди!
— Да, но поди его отличи, пока он личину накинул!
Чем она вообще тогда отличается, если не помнит себя? Зачем вообще её убивать? Но ей вынесло приговор Небо. А Оно всегда благое и справедливое. Ему сверху виднее, кто должен жить, а кто умереть. Но вдруг… вдруг все-таки Оно может ошибаться? Вдруг Небожителю, что наблюдал в этот момент сверху застило глаза на мгновение облачко? Она ведь настоящий человек… Хуан даже придумал ей имя. Мэй… Как можно лишить жизни то, что имеет имя? Молитва-приговор, что Охотники читают над телом поверженной твари, лишает имени раз и навсегда. Без имени её темной душе один лишь путь — в Царство Теней. Множества безымянных теней. Так же поступают с самыми злостными людьми-преступниками. Но что сделала Мэй? Она виновата лишь в том, что родилась не в той семье.
Когда стали петь первые петухи, а в деревне пробили четвертую стражу, Лангрен был устал и измучен, будто всю ночь бродил по лесу Трех Топоров. Наутро Ян выглядел бодрым и отдохнувшим, Лангрен же стал его вчерашней копией: бледный, с кругами под глазами. Это резко контрастировало с ярким солнечным утром, радостным гомоном и суетой вокруг. Даже вечно сонные братья-монахи сегодня бегали, суетились, кричали вместе со всеми в этом огромном водовороте. Вообще, Ян должен был предупредить сначала настоятеля о том, что собирается сделать. Но сегодня это было бесполезно, монастырь гудел, как потревоженный улей лесных пчел. Настоятель наверняка отправился лично встречать кортеж правителя, или сейчас руководит последними приготовлениями. Впрочем, Яна это не смущало, он упорно искал Мэй.
— Учитель, — сказал ему Лангрен, — может, мы найдём какого-нибудь святого или отшельника? Я слышал в Пещере Тысячи Благовоний живёт…
— Служение Небу подразумевает выбор. С кем ты, с Ним или против Него?
На это Лангрен не знал, что ответить. Мэй нигде не было. Она, как будто бы почуяла опасность, исходящую от Яна. Кого они ни спрашивали, все только пожимали плечами. С утра её никто не видел. У монастырской пристани стоял великолепный корабль. Нос его был сделан в виде драконьей головы, корма в виде рыбьего хвоста, навесы на палубе выглядели, словно черепаший панцирь. Паруса сейчас были спущены, но, когда по команде моряки развернут их, они будут похожи на чудесные шелковые крылья. Даже Ян, обычно равнодушный к всей этой земной мишуре, на мгновение замер при виде корабля. Но тут же схватил Лангрена за плечо и потащил за собой. Нет, им двигало вовсе не восхищение. Видимо, Небо подсказало ему, где искать оборотня.
Все произошло так быстро, что Лангрен даже не понял, как оказался на пристани вместе с учителем. Ещё мгновение, и Ян взбежал по перекинутому мостику на палубу. Но его пути был Хуан, растрепанный и усыпанный опилками. Он, словно, и не готовился к предстоящему празднику.
— Куда? — только успел сказать Хуан, но Ян просто отбросил его в сторону, как мешок с мякиной, даже не удостоив ответом. Ему наперерез бросилось ещё двое из бригады Хуана, но они тоже попадали, согнувшись от боли. Против людей Ян применял только рукопашные приемы. Если, они конечно, не разбойники. Мэй стояла у носа корабля, зачарованно смотря на драконью голову. Одной рукой она поглаживала деревянную чешую на шее чудовища. Какие воспоминания роились тогда в её голове? Может, эта голова напоминала ей о матери? Она стояла неподвижно, пока её не накрыла тень от подошедшего Охотника. Мэй испуганно отдернула руку и повернулась лицом к Яну и Лангрену. Она не пыталась сбежать, только взгляд её стал затравленным, как у косули, попавшей в капкан. Ян снял с
