вторая секира? — спросил Ян после молчаливого поединка.
— Сейчас принесу, — шмыгнул носом мальчик.
— Собери заодно вещи, ты едешь со мной…
— На суд?
— Нет, на охоту. Я же говорил, этот оборотень пойдет в заслугу тебе…
***
— И ты убил её? — спросила Пина. Во время рассказа Лангрена она не шевелилась, словно статуя. Может, она тоже змея или какое-то насекомое, вроде богомола? Нет, на Мэй она точно не похожа. А богомолки держат руки сложенными на груди и стремятся соблазнить попавшегося к ним мужчину.
— Да, — ответил Лангрен. Мы нашли её пару дней спустя в морской пещере.
— И что она делала?
— Молча баюкала куклу, которую я ей сделал.
— И как ты нашел силы для этого? Убить её?
— Я на мгновение вспомнил её превращение, жуткую бойню и мертвое тело Хуана. И я не испытывал к ней ненависти. Просто чувство необходимости. Я должен был это сделать. Как прижечь рану, излечить болезнь. Кем бы она ни была, она больше не должна приносить боль и страдания. Как отрезать ступню, по которой идет гангрена.
На щеке Пины блеснула слеза.
— Бедный мальчик… — сказала она тихо. — Сколько тебе пришлось пережить. Она протянула руку и осторожно коснулась его лица. Прикосновение было прохладным, приятным и немного шершавым. Оно и понятно, даже оборотни в этих краях не белоручки.
Это было очень приятно. Никто ни разу так не касался Лангрена. Разве что, когда-то давно… Охотник вздрогнул. Слезинка девушки капнула ему на щеку. Потом ещё одна. Лангрен лежал и жадно впитывал её слезы. Сам он давно разучился плакать. Он не плакал даже в тот день, когда он в последний раз с Яном вернулся в деревню. Для каждого из погибших уже сделали небольшую лодку. Когда солнце скатилось в море, лодки подожгли и отправили в последнее плаванье. От них шел густой черный дым, он щипал глаза, но слез не было. Только усталость. Ян стоял, опершись на секиру и глядел вдаль. Он ничего не говорил, и Лангрен был ему благодарен за это. Они долго смотрели, как лодки становились просто огоньками на фоне темного моря.
Пина плакала, и Лангрен не хотел её прерывать. Её слезы, что омывали лицо казались ему приятным летним дождиком. А касания ладони нежным прикосновением травы и листьев. В пещере начало светлеть. Пина осторожно встала.
— Мне пора… — сказала она. — Я вернусь. И вылечу тебя. Обязательно тебя вылечу.
Лангрен ещё долго смотрел в потолок, и перед глазами его было лицо Мэй. Она смотрела на него своим немигающим взглядом и от него было невозможно скрыться.
Глава 7
Когда Лангрен проснулся, было ещё светло. Со стороны входа в пещеру тянуло свежим ветром. Лангрен даже слышал, как снаружи шелестят листья.
Его подстилка приятно пахла хвоей и можжевельником. Все, что произошло ночью сейчас казалось странным сном. Эта его глупая исповедь оборотню и потом её слезы. Конечно же, притворные. А как иначе? Эти твари не имеют никаких чувств. Он это хорошо знает. Они готовы пойти на что угодно, лишь обмануть тебя. Как Мэй или этот ящер-оборотень. Лангрен дважды глупо попался. Неужели, еще не извлек урока?
Чувствовал Лангрен себя гораздо лучше. Раны почти не болели. Но стоило ему попробовать пошевелиться, он так и не смог даже поднять голову. Что такое? Все-таки, она применяет какое-то колдовство. Он с таким еще не сталкивался. Ладно, если обезопасить себя, есть шанс его преодолеть.
Лангрен начал читать защитную молитву. Он закрыл глаза и представил на мгновение всех жертв оборотней, что ему довелось увидеть. Он вспомнил всю свою ненависть и боль. Своё желание воздать этим тварям по справедливости. Он — орудие Неба. И это и есть высшее счастье для человека. Пещера наполнилась тихим гулом. В носу привычно защекотало, лицо стали колоть невидимые иголочки. Сработало. Защитный купол работает. Ну теперь посмотрим, кто кого.
Но надо отдохнуть. Лангрен чувствовал усталость, молитва забрала те немногие силы, что восстановились за это время. Во рту пересохло. Но это можно потерпеть какое-то время. Сейчас главное, избавиться от её колдовства и восстановиться настолько, чтобы уйти отсюда.
А пока надо ещё отдохнуть. С этими мыслями Лангрен снова погрузился в сон, спокойный, почти как в детстве.
Когда Лангрен открыл глаза снова, опять была ночь. В пещере было тихо. Впрочем, другие звуки сложно было различить из-за гула защитного купола. Лангрен осторожно повернул голову и увидел темный силуэт. Конечно, это она! Пина молча сидела за пределами купола. На что она рассчитывает? Что он ослабнет и тогда…
От неё не ускользнуло движение Лангрена. Силуэт девушки тоже пошевелился.
— Ну зачем ты так… — услышал охотник её голос, слегка приглушенный защитной сферой. — Я хочу тебя вылечить, Лангрен.
— Тебе нужно больше пить, — продолжила она, не получив ответа. — Тебе нужен уход. Твоя рана слишком глубока.
— Кто ты такая? — отозвался наконец Лангрен. — Зачем ты ко мне вообще привязалась? Тебе нужна моя плоть? Моя кровь? Моё семя? Думала, что обманешь меня своим симпатичным личиком? Я не первый год имею дело с нечистью и знаю вас, как пальцы на своей руке!
— Я — Пина! — с некоторой обидой в голосе отозвалась девушка. — Я же говорила тебе!
— Но кто ты? Откуда? Почему здесь? Я, между прочим, и так тебе рассказал много чего такого, кому никогда не рассказывал. А что насчет тебя?
— Ты думаешь, что я тоже скрытый оборотень?
— Нет, ты обычный оборотень! Уходишь каждое утро, чтобы принять свою истинную форму. Это очевидно.
Пина вздохнула.
— Ну хорошо, давай я расскажу о себе. Но моя история будет не такой интересной, как у тебя!
— Расскажи, — отозвался Лангрен. Ему надо продержаться до утра. Она снова уйдет в лес, и тогда он должен будет приложить все силы, чтобы отсюда выбраться. Это его единственный шанс. Купол должен выдержать, теперь главное просто потянуть время. Если за это время она будет рассказывать ему свои лживые байки, почему и нет.
— Ты точно не хочешь попить? — осведомилась Пина.
— Нет, давай уже рассказывай.
***
Пина любила смотреть на море. Она могла делать это бесконечно, с утра до ночи. Слушать его шепот, смешанный с шепотом деревьев на отвесном скалистом берегу. И думать, много думать. О том, откуда на небе
