Нет. Мне надо выветрить алкоголь, перед тем как пойду домой, если хочу избежать падения гармонии. А теперь, мне нужно двигаться прямо.
Через несколько шагов мой преследователь поравнялся со мной. Я бросила сердитый взгляд и попыталась идти быстрее, но мои каблуки не могли это выдержать. И я не доверяла себе, что не уткнусь лицом в булыжники, с такой-то ночкой, как эта.
И хотя я бы не пожелала никому такую компанию, я была ей рада.
— Как тебя зовут? — спросила я.
Он приподнял темную бровь.
— Ты долго ждала, чтобы спросить меня об этом.
Я пожала плечами.
— Имена не так важны в таком месте, как это. — Я указала на бар, который мы покинули, позади нас. — И, честно говоря, мне все равно.
Или я это себе так говорила. И ему.
— Тогда зачем спрашиваешь? Если имена не важны и тебе все равно.
— Во-первых, мы уже не в баре. А во-вторых, ты меня преследуешь, и я задаю вопросы, чтобы как-то заполнить тишину, потому что тогда становится неловко. А разговоры заставляют меня отвлечься от мысли, что ты серийный убийца, отсюда все это.
— От рыцаря-в-сияющих-доспехах до серийного убийцы?
— Манеры красавчика могут быть спектаклем. Ты действительно выглядишь так, будто можешь быть опасным.
— Ты всегда такая честная?
— Никогда. Это говорит алкоголь. Окончательно выключает питание у моего фильтра.
Улыбка вернулась к его глазам и, может быть из-за того, что я была пьяна, но этот парень не вызвал порыв чувств. Это должно было насторожить меня. Может, действительно было что-то с ним. Но в тот момент мой мозг думал только о том, как стоять прямо и дышать.
— Я скажу тебе имя, если ты расскажешь что-то о себе, — сказал он.
— Что именно? — Мой пин-код?
— Неважно. Что-то тоже честное.
У меня не получалось идти прямо. Моя дорога переплеталась с его. Возможно, потому что я была пьяна. Или его мускулы были величественными. Обе версии полностью правдоподобны.
Моя рука задела его, и волнующее и туманное чувство пронзило мою голову, я ляпнула первое, о чем подумала.
— Честно? Я устала.
Он посмеялся.
— Это потому, что уже почти рассвет.
— Не такая усталость.
— А какая тогда?
— Очень глубокая. Такая, которую сон не исправит. Просто устала… от жизни.
Он молчал шаг, два, три, вниз по узкой улице, полной эхо. Затем его шаг замедлился, и я почувствовала его взгляд на себе. Я напрягла периферическое зрение, чтобы увидеть его.
— Ты этого не показываешь, — произнес он.
— Я мало что показываю.
Еще три молчаливых шага.
— Держу пари, это становится утомительным, — сказал он.
Зачем я несла всю эту чушь?
Я взглянула на него. Мои шпильки несомненно не были безопасными, пока я на него смотрела, потому что застряли между двумя камнями. Моя лодыжка подвернулась во второй раз за ночь, и я качнулась в сторону. Я попыталась устоять, держась за его плечо, но все еще падала, очень медленно. К счастью, он был быстрее. Он повернулся и поймал меня одной рукой за локоть, а второй обнял меня за талию. Он поднял меня, и я почувствовала настойчивый румянец, поднимающийся по шее. У меня не было проблем с игрой в легкомысленную блондинку, чтобы получить, что хочу, но я ненавидела, что в этот момент была стереотипом непреднамеренно.
— Как твои щеки? — спросил он.
Я моргнула, осознавая, что его рука находится на моей талии, а его длинные пальцы могут легко пройти по моему телу. Подумав об этом, мое сердце устроило гонку за мыслями.
— Ты чувствуешь их? — добавил он.
Ох, эти щеки. Разочарование потушило сильное пламя во мне.
Рука, которая поддерживала меня за локоть, поднялась и убрала локон с моей щеки, напоминая. И пламя вернулось.
— Они, эм, — я сглотнула, — просто немного тяжелые.
Его глаза пригвоздили меня к месту на несколько секунд. В этом взгляде было столько всего, больше, чем должно быть от парня, которого я только что встретила (если тошнота перед ним считается встречей, так как я еще даже не узнала его имя).
Он выпрямил меня и его теплые руки покинули мое тело.
Сопротивляясь порыву прижать его снова, я сказала:
— Теперь твоя очередь.
— Мои щеки в порядке.
Я улыбнулась.
— Я имела в виду твое имя.
Он кивнул и продолжил идти. Я пошла за ним, теперь выбирая аккуратно, куда ставить ноги.
— Многие зовут меня Хант.
Я сделала несколько быстрых шагов и догнала его.
— Мне тебя так называть? Я многие?
Он сунул руки в карман и его шаги стали длиннее. Он оглянулся на меня перед тем, как осмотреть узкую каменную улицу перед нами.
— Честно говоря, я не знаю, кто ты.
Что это значило? Он не знал, что я за девушка? (Потому что я бы ему безусловно сказала, что я за девушка).
Основываясь на очертаниях его плеч и на том факте, что он едва посмотрел на меня, я поняла, что он имел в виду что-то немного посерьезнее.
Я не знала, как ответить, поэтому и не пыталась. Я уже достаточно разболтала ему.
Мы шли вместе. Я реально не знала, куда мы шли, а он молчал, следуя за мной, когда я выбрала поворот наобум. Я позволила разуму отклониться от задумчивой готической архитектуры, мимо которой я должна была пройти по пути домой, и вернуться к мужчине рядом со мной.
Хант.
Что это за имя такое?
Хищный. Вот какое.
Мне действительно должно было быть страшно гулять в темноте по незнакомому городу с совершенным незнакомцем. Но было много разного, что должно было быть, и не было. И когда я посмотрела на него, я была не в состоянии вызвать чуточку страха, а я знала, что должна была. Отец всегда обвинял меня в инстинкте смерти. Может он был прав.
Свет начал выползать на небо, и мы вышли на узкую улицу, на открытый воздух. Извилистая река разделяла город, и солнце начало вставать над ним.
Многое надо было посмотреть, и я замедлилась, чтобы остановиться и насладиться. Небо дышало розовым и пурпурным, мягкое золото сверкало на реке. Я не могла вспомнить название, но это была та же река, которая была всего в одном или двух кварталах от моего общежития. Несмотря на блуждания, мы оказались довольно близко к дому, к которому Хант должен был меня привести.
Я сглотнула, все еще чувствуя беспокойство по поводу возвращения в общежитие. Поэтому, вместо того, чтобы направиться на север в кровать, я указала на юг.
— Здесь недалеко есть клуб, который открыт до шести.
Он посмотрел на меня тяжелым взглядом.
— Я думаю, ты уже достаточно сегодня натусовалась.
