— Ну, эту часть тебя, я точно не назову мягкой.
Его веселое выражение лица стало мрачным, напряжение охватило его челюсть.
Тоном, полным предупреждения, он произнес:
— Келси.
Я не была уверена, о чем он меня предупреждает, лично мне было все равно. Я опрокинула голову, чтобы посмотреть на него, яркое раннее утреннее небо все еще раскрашивало себя позади него.
— Откуда ты узнал мое имя?
— Та девушка сказала. С которой ты пришла в бар.
Каталина.
Я улыбнулась и дотронулась свободной рукой до его плеча.
— Ну, хорошо. Ты знаешь мое имя, я знаю твое. Как еще мы можем узнать друг друга?
Я позволила руке проскользнуть с живота на его грудь. Господи, если это тело выглядело хоть наполовину безупречно, как я его ощущала, то я бы хотела его использовать в качестве обеденного стола.
Он качнулся ко мне и его запах, лесной и мужской, смешался с утренним воздухом. Его пальцы дотронулись до моей груди, и я задрожала. Длинные и сильные, эти пальцы как будто играли на мне, как на пианино, и это был шедевр.
Он выдохнул, и я застонала от того, как его мускулы задвигались под его кожей. Я схватила его за шею, низкий гул резонировал в его груди. Я поднялась на носочки, доставая губами до его подбородка, и сказала:
— Покажи мне какой ты не мягкий.
Рука на моей груди сжалась, и моя блузка сбилась в кучу в его пальцах.
— Черт возьми, — застонал он и отодвинул голову от моей.
Это был хороший знак?
Я противостояла порыву заползти на него и еще больше обхватила руками его плечи. Я придвинула его голову к своей, его дыхание, теплое и сладкое, оказалось на моих губах. Я пододвинулась ближе и почувствовала, что что-то стало упираться мне в живот.
В тот момент, когда он отодвинулся от меня, я тяжело выдохнула.
Он отошел на несколько шагов и затем произнес низким голосом:
— Тебе надо идти. Поспи немного.
Я заморгала.
— Что?
— У тебя была длинная ночь.
Я снова заморгала. Я надеялась, что ночь станет еще длиннее.
— Это звучит как благородство. Скучное благородство.
Он сделал еще шаг от меня.
— Это твое, так? — Он указал на общежитие позади меня.
— Да, но…
— Хорошо. Теперь я могу оставить тебя одну.
А что если я не хотела оставаться одна?
Он еще немного отошел, пока не встал на солнечном свету, который омывал главную улицу.
— Спокойной ночи, Келси. Или спокойного утра.
Затем он ушел, оставив меня одну, еще немного пьяную и очень сильно возбужденную.
— Что за черт? — сказала я громко, слова разнеслись эхом по маленькой улице, когда маленькая старушка открыла окно второго этажа в здании напротив меня. Я помахала ей и принесла извинения, прежде чем войти в общежитие.
Что только что произошло? Он хотел меня. Я это чувствовала, и это был не телефон в его кармане или что-то еще. Хотя стали делать карманы во всех неудобных местах.
Я потерла руками глаза и затем поднесла их к волосам.
Ну что же, скажем это официально. Сегодня облажалась.
После нескольких жалких часов ворочания в постели, я сдалась и встала, поскольку остальная часть моей комнаты бодрствовала. Я быстро оделась до того, как Ужасный Крис проснется и будет смотреть на меня. Он жил в этом общежитии уже несколько месяцев до того, как я приехала, клопы в кровати его не волновали. И после ночи, которая у меня была, все могло закончиться тем, что я ударила бы его по лицу, если бы он посмотрел на меня дольше двух секунд.
Я схватила щетку и направилась по коридору в общую ванную комнату. Я толкнула локтем дверь и сразу пожалела об этом. Должно быть, кто-то выпил намного больше меня этой ночью, потому что в ванной ужасно воняло. Не удивительно, что девочка из Канады чистила зубы у нас в комнате.
Я глубоко вздохнула и вбежала в ванную, только чтобы быстренько намочить щетку и вылететь обратно в коридор.
Я со стоном прислонилась к стене и стала чистить зубы. В сотый раз я уверяла себя, что Хант отшил меня только потому, что мне было плохо. Это не пришло мне на ум, когда я была прижата к нему потому, что… мой мозг тогда сосредоточился на другом. Но когда я вошла в комнату, я поняла, как смешно было думать, что он поцелует меня, после того как увидит содержимое моего желудка посреди улицы. Не очень-то сексуально.
Вот она причина. Должна быть. Единственное, что реально имело смысл.
Я снова сбегала в ванную, чтобы прополоскать рот, затем направилась в комнату собрать вещи.
Может, настало время все усвоить и начать останавливаться в отелях. Я выбирала общежития не из-за того, что дешевле, а чтобы встретить людей (и взбесить, насколько возможно, моего отца). И уверена… обе тактики великолепно работали. Я встретила несколько спутников, с некоторыми я познакомилась близко, а мой отец слетел с катушек, говоря, что я закончу жизнь, проданной в качестве сексуальной рабыни или истекающей кровью в аллее.
Отец. Он никогда не приукрашивал свои чувства.
Общежитие не казалось худшей проблемой, когда не можешь видеть его красное, злое лицо.
Поищу несколько отелей сегодня вечером.
Я вышла, глотая свежий воздух. Заставила себя не смотреть на место, где мы с Хантом стояли этим утром, и завернула за угол прямо в красоту Будапешта. Париж востока, так люди его называют. Это великолепное сочетание старого и нового, природы и архитектуры. Вид практически притупил головную боль, которая начала зарождаться в правом глазу. Либо это было похмелье, либо ванная, наполненная биологически опасными материалами.
Какая бы ни была разница… мне необходимо было взбодрится. Плохо. Кофе было недостаточно.
Я прошла несколько кварталов в ближайшее интернет-кафе и оплатила пятнадцать минут у компьютера. Я не побеспокоилась проверить почтовый ящика. Единственным человеком, который мне когда-либо писал, был секретарь отца. Он даже не заботился о том, чтобы написать самому, поэтому я не беспокоилась об ответе ему. Я вошла в фейсбук и получила одно сообщение.
Блисс Эдвардс
Кеееееелллсссииииииии. Где ты? Я не слышала о тебе с момента твоего приземления на Украине. Я тебе не мамочка, но как я могу не беспокоиться о тебе,если даже не знаю, где ты сейчас живешь?! (Мне нужно добавить шлюшка или проститутка в конце? Это ведь будет уже не по матерински?) Ты должна отговорить меня от панической атаки эпических размеров. Я уезжаю из Филадельфии в субботу. Я уже отправила большинство багажа пораньше. Ты в это можешь поверить? Я. ЖИВУЩАЯ С ПАРНЕМ. Я жду, что рак на горе засвистит… или, ты знаешь, вселенная взорвется. Или, возможно, я проснусь и окажусь до сих пор в своем классе по управлению, а это все было итогом самой скучной лекции в истории университета. Серьезно. Напиши мне, шлюшка. (Видела, как я это сделала?) Дай мне что-нибудь для раздумий! Я знаю, у тебя есть истории.
