торпеды.
Субмарину аликов первым чётко разглядел поднявшийся на холмик Фогель. Лодка была чуть больше «Тритона», значит, и пришельцев тоже должно быть около десятка. Сплюснутая, остроносая, резко расширяющаяся в задней части — ну прямо раздавленный фаллос с яйцами. Сзади, в небольшом углублении, оказался сдвоенный входной люк, из которого высунулся зелёный человечек и сразу спрятался обратно. Слегка присев, Фогель взял вход в субмарину на прицел, но не решился идти вперёд в одиночку.
К нему уже подтягивались Фербер и Сентено. Бежавший чуть сзади Чейни бросил к входу сенсорную гранату, и в этот момент в холмик у его головы ударил зеленоватый сгусток, совершенно не похожий на пузырчатые выстрелы из земного оружия. Пришельцы!
Стреляли с довольно высоких холмиков, видневшихся вдалеке. Гункель, достав из ранца вторую торпеду, стал перезаряжать торпедный аппарат, но тут «попала» Томпсон. Двух очередей из «Актинии» всё-таки хватило, чтобы одна гранатка взорвалась достаточно близко от третьего зелёного человечка. Точно быть ей старшим матросом… тьфу ты, старшей матроской — я уже в курсе её повёрнутости на феминизме.
— Штефан, дальше! — стреляя, Мелани заметила краем сознания ещё одного пришельца, и на карте боя появилась красная точка вдалеке.
Гункель перенацелил торпедный аппарат и пустил торпеду, но пришелец стоял слишком далеко и высоко. Торпеда, так и не захватив цель, ушла вверх и разорвалась на границе отсекающего поля.
В это время вмешался остававшийся в десантном отсеке Дагалье. И ведь всё по приказу, не придерёшься. «Не отходить далеко от напарника и страховать», а его напарник — как раз Гункель. Высунувшись из шлюза, Рене начал палить из дротикового пистолета.
Говорят, что дуракам и новичкам везёт. Я бы добавил: «а также нарушителям уставов и инструкций». Пистолет, как известно, только для ближнего боя, а дальше — ни точности, ни убойной силы. Но Дагалье, выстрелив четыре раза, умудрился с такого расстояния попасть дважды. Да, дважды — зелёный человечек был убит лишь вторым попаданием. Всё, решение принято: дротиковые пистолеты снимаем с вооружения и распродаём.
Бухнул взрыв — рванула сенсорная граната, проломив правую створку входного люка вражеской субмарины. Пытавшегося высунуться пришельца взрывом лишь оглушило, и оказавшийся ближе всех Чейни двумя выстрелами добил его. Сзади уже подбегали Фогель, Сентено и непонятно как успевшая Веласкес. Где-то за ними перебирал ластами Тальбот. Остальные рассыпались по холмикам и напряжённо замерли, всматриваясь в заросли подводных кустиков. Но внешнее охранение, видимо, было уже уничтожено. Осталось самое трудное — взять саму субмарину.
За входным люком виднелся короткий тупичок с люками налево и направо. Слева встали Фогель и Веласкес, справа — Чейни и Сентено. И именно из правого люка выглянул очередной, уже шестой по счёту, зелёный человечек, наводя какую-то толстую, с несколькими вздутиями, зелёную же трубу. Если что-то разрывное — положит всех!
Нет, я так никогда и не пойму, почему он ни в кого не попал. Мистика. Фортуна. Или… Пресвятая Дева? Или он просто, как буриданов осёл, не смог решить, в кого именно стрелять? Как бы то ни было, уже знакомый зеленоватый сгусток не задел ни стоявшую вплотную к люку четвёрку, ни Тальбота. Выстрелив, пришелец спрятался обратно в люк, и тот уже начал закрываться, но метнувшийся следом Чейни успел проскочить за зелёным человечком. Второй раз пришелец выстрелить не успел, и Чейни записал на свой счёт ещё одного убитого врага.
Теперь можно было осмотреться вокруг. Правый отсек субмарины был разделён на две части не доходившей до наружной обшивки переборкой. В задней части, видимо, двигатели, а в передней — что-то типа торпедных аппаратов или пушек. Всё из какой-то непонятной… пластмассы, что ли? Низкий потолок, светящийся матовым желтоватым светом. И два люка — тот, через который Спенсер попал сюда, и такой же впереди. Значит, у подводной лодки аликов есть и носовой отсек, но попасть в него можно только через боковой. Чейни стал осторожно пробираться вдоль переборки, чтобы заглянуть за неё, и в этот момент вода вокруг дрогнула — рядом стреляли!
Оказавшийся у люка в левый отсек Фогель чуть задержался, не зная, как он открывается. Никаких ручек и кремальер, неужели придётся проламывать переборку гранатами? Но как-то же открывают их пришельцы? Чипами, мысленным приказом или… просто рукой? Да, рукой! Стоявшая сзади Веласкес сообразила быстрее — нужно просто приложить руку.
Левый отсек был зеркальным отражением правого — переборка и два люка. Заглянув за переборку, Фогель увидел пришельца, но не успел ни выстрелить, ни упасть в сторону — заряд в упор из непонятного оружия опрокинул его на спину уже мёртвого.
Пришелец прожил на несколько секунд дольше. Веласкес стреляла почти в упор, из-под двух попавших в зелёного человечка дротиков потекла зелёная кровь, расплываясь в воде, но враг был ещё жив. Он мог стрелять, но вместо этого зачем-то попытался укрыться за переборкой. Третьим выстрелом — точно в голову — Дебора всё-таки добила его.
Вслед за ней в отсек ворвался доплывший наконец сэр Ричард Тальбот. У Чейни, его ведомого из вассальной Новой Зеландии, уже два убитых врага, а у него, английского дворянина — ни одного? Не бывать такому! Тальбот уже видел, как Веласкес открывала люк, и моментально, сделав то же самое, оказался в носовом отсеке. Вот он, ещё один пришелец! Ричард выстрелил навскидку и опять промахнулся, но зелёный человечек, видимо, был кем-то типа морского офицера, а не солдатом. Вместо того, чтобы стрелять, он метнулся к какой-то нише — документы, что ли, уничтожать? Тальбот застрелил его короткой очередью — Сентено, уже прицелившийся справа, остался на этот раз без скальпов.
И тишина. Победная тишина. Только Дебора Веласкес склонилась над телом Рудольфа Фогеля. Шлем Фогеля стал прозрачным, и Дебора смотрит в его мёртвые глаза…
Матрос X–COM Виктор Курченко, 10 января 2040 г.
Бой — это секс со смертью. Да, мы вообще не поминаем её, но миг победы — это оргазм. И когда ты понимаешь, что всё ещё жив, а твоя смерть, хотя бы здесь и сейчас, лежит оттраханная во все дыры — вот в это мгновение можно и помянуть. А потом отходняк, как после любого секса. Кого на истерическую болтливость пробивает, кого на усталую печаль, кого тянет весь магазин в небо высадить. Мне рассказывали, что некоторые даже ссутся, простите за мой французский. Не в смысле «трусят», а… ну вы поняли.
— Чисто! — докладывает Томпсон, поднявшись на холмик за субмариной.
— Чисто… — потерянно всхлипывает Веласкес.
— Чисто! — яростно рычит Фербер. Ох, как же ему хочется, чтобы было «грязно», а он зачистил…
Теперь можно посмотреть,
