ним так не говорила. Ни таким тоном, ни в таких выражениях.
Но подстраиваться больше ни под кого не собиралась. На мою любовь, ласку и заботу он ответил изменой. Значит, теперь мы будем говорить по-другому. Так, как он того заслуживал.
Онемев, он стоял и хлопал глазами. Видимо, то дерьмо, которое хотел на меня вылить, резко застряло у него в горле.
Я молча ждала.
Наконец он откашлялся. Принял грозный вид… Но говорил уже куда тише, не смея повышать голоса.
— Я спросил, что ты устроила там, в ресторане. Ты сдурела, Лия?!
Я спокойно скрестила на груди руки.
— А ты не сдурел бегать на свидания с какой-то быдловатой дрянью, будучи женатым, и зная, что тебя ждут дома?
Он хмыкнул. Обвёл меня с головы до пят выразительным взглядом, словно желая подчеркнуть этим каждый мой недостаток…
Внутренности запылали. Но я упрямо вздернула подбородок. Нет уж. Я больше не позволю меня принижать. Не позволю заставлять чувствовать себя какой-то уродиной.
А его голос прозвучал неожиданно ласково, когда он произнес:
— Ну что ты разбуянилась? Не надо так волноваться. Ну, встречаюсь я с ней и что? Я же от тебя не ухожу. И никуда не денусь, у нас ведь семья.
От запредельной наглости его слов меня захлестнуло волной гнева и отвращения.
Благодетель! Никуда он не денется, вы подумайте! Так, пошляется с этой сучкой и ко мне снова придёт, а я, видимо, должна быть от этого счастлива, ведь меня не бросают, от меня не уходят!
И ещё хватает совести называть это «семьей»!
— Ты идиот? — спросила, презрительно усмехнувшись. — Или меня держишь за идиотку? Ты не денешься — денусь я! Мне мужик, собирающий всякую падаль, рядом не нужен!
Он поморщился.
— Лия, ну а чего ты хотела? Посмотри на себя в зеркало!
Он снова пытался меня унизить. Но я не намеревалась этого позволять.
— А ты на себя смотрел? Морду свою козлячью разглядел?
Он вздохнул.
— Не злись. Просто пойми… Я же мужчина. У меня есть потребности. А при виде тебя у меня, уж извини, все падает. После родов ты так изменилась, что я совсем тебя не хочу… Но это не причина рушить семью.
— Ох, какой ты, оказывается, прекрасный семьянин! — издевательски восхитилась я.
— Именно так, — остался он невозмутим. — Я вас не бросаю, несмотря ни на что.
Он нас не бросает… вы подумайте только!
Следующая мысль вспыхнула в голове очищающим, спасительным пожаром.
Да я сама его брошу!
Нет, вовсе не уйду с дочкой в никуда, оставшись со всеми заботами один на один, и позволив ему и его бывшей-нынешней шлендре наслаждаться жизнью, как ни в чем не бывало.
Я его проучу.
Я получу возмещение за все, что вложила в этот брак.
Я покажу ему, каково мне пришлось. Дам осознать и прочувствовать, как он сам меня довёл до того, что теперь перед собой видел.
Пусть вкусит всех прелестей родительства, которых так избегал!
А я наконец приведу себя в порядок.
Снова стану той, кого он когда-то хотел.
Той, кого захочет снова.
Но уже не получит.
Подступив к нему вплотную, я посмотрела мужу прямо в глаза и негромко, но отчётливо сказала:
— Ты жалок. И не понимаешь одной очень важной вещи. Я-то исправлю свою внешность, стану такой, какой и была, даже лучше. А ты так и останешься тем говном, что ты есть.
Больше ничего не добавляя, я развернулась и ушла в спальню, к Настеньке.
Нужно было тщательно спланировать новую жизнь.
Глава 7
Закинув ноги на стол, с удобством откинувшись на спинку массивного кожаного кресла, Вася нетерпеливо всматривался в экран своего телефона.
Ждал ответа. Алчно ловил каждое слово, внимательно вчитывался в каждую букву, когда приходило сообщение от неё…
От Маши.
У него горела работа. Ждали отчеты, контракты, поставщики, нужно было просмотреть несколько резюме потенциальных сотрудников, а он не мог, да и, откровенно говоря, попросту не хотел отрываться от телефона. Все, на что был сейчас способен — это гипнотизировать взглядом экран в ожидании нового послания…
И к черту все остальное. В конце концов, он сам себе начальник, так что может делать что угодно...
Вчерашняя выходка Лии не отвернула от него Машу. Вася не был идиотом, хорошо понимал — на это есть причины. И вряд ли дело в том, что его бывшая внезапно воспылала к нему безумными чувствами, как пыталась то показать…
Но ему нравилось обманываться. Нравилось наблюдать, как она перед ним змеей вьется, как смотрит на него так, словно он — предел её мечтаний. Нравилось слушать ее ласковые, на грани подобострастия, речи… Он жадно впитывал в себя её вероятную ложь, чувствуя себя хоть немного отмщённым…
За то, что когда-то она выбрала не его.
Так бывает — мы любим человека сильнее, чем тот любит нас. И потом вторая половина легко уходит в новую жизнь, а ты остаёшься с огромной, зияющей дырой в груди на том месте, где когда-то билось сердце. И вроде существуешь, двигаешься, дышишь, но больше не ощущаешь себя прежним, полноценным…
Вася думал, что давно пережил это расставание. Отпустил, простил, забыл…
Но вот увидел её недавно, спустя долгое время, и стало ясно — не отболело, не отгорело, не отревело…
А ведь у него теперь была жена. Любящая, заботливая, вот только…
Она не была Машей.
Мысли о Лии заставили его хмыкнуть.
Откровенно говоря, ему даже понравилось то, что устроила накануне жена. Как она была хороша там, в ресторане!
Боевая, уверенная, огненная. Готовая сражаться за него, как волчица.
Васе льстило, что разом две женщины хотели его внимания.
И будь Лия в прежней форме… он бы, может, и удержался от свиданий с Машей. Но жена уже давно не радовала его глаз, не вызывала в нем желания…
Их семейная жизнь превратилась в день сурка, в одни и те же повторяющиеся события, где он вкалывал изо дня в день, чтобы содержать семью, а она смотрела за ребёнком и домом…
Порой Вася вообще ощущал себя ей не нужным, забытым. Казалось, что с рождением Насти он словно отошёл куда-то на задний план, сделался невидимым…
А после и сам остыл к Лие. Смотрел на её располневшее тело, на простую одежду, которая не вызывала никаких фантазий, и не испытывал ни малейшего желания к ней прикасаться.
Хотя, вроде как, и любил её, и ценил. И разводиться вовсе не собирался, он ведь приличный, ответственный мужчина…
Но и не взять
