таким же плоским и гладким, как прежде — во всяком случае, без определённого рода вмешательства.
Но меня это больше не беспокоило. Я нравилась себе самой — и это было самое главное.
Нельзя что-то делать со своей внешностью только для того, чтобы быть красивой в чужих глазах. Нужно любить себя саму и только ради себя стараться.
И я теперь любила свою внешность. Любила со всеми изъянами.
Что же касалось Васи…
Я тихонько хмыкнула себе под нос.
Он снова смотрел на меня тем жадным взглядом, какой был у него в самом начале наших отношений. Но я по-прежнему держала его на расстоянии, давая всему идти своим чередом.
Мы даже разъехались, чтобы побыть по отдельности и оценить, насколько на самом деле нужны друг другу. Насколько способны…
Снова жить вместе. По-настоящему.
Однажды, очень давно, мне сказали такую вещь:
«Думаешь, ты любишь человека, если не можешь без него жить? Нет, ты любишь, если можешь жить с ним».
Смысл этих слов мне стал ясен лишь много лет спустя. Жить с кем-то — значит, принимать в человеке все, включая его недостатки и дурные привычки.
Я с этим справилась. Вася — нет.
Хотя теперь он пытался всеми силами доказать, что готов к настоящей семейной жизни.
И, к его чести, хотя мы и жили раздельно, он не стал принимать меньше участия в воспитании дочери.
Приезжал, гулял с дочкой, сидел с ней по вечерам и иногда брал к себе с ночевой. А я могла заниматься собой, больше не чувствуя себя безликим обслуживающим персоналом или безлимитной молочной фермой.
Я даже понемногу стала возвращаться к работе. Пока больше консультировала, чем сама вела проекты, но было приятно снова окунуться в знакомую, любимую мной обстановку…
Вздохнув, я провела ладонями по длинному платью-лапше, поправила мех на пальто и шагнула за порог.
Вася и дочка ждали меня внизу, в машине.
* * *
— Здесь ещё не все готово, но осталось совсем немного… Как думаешь, лучше украсить камин гирляндами или еловыми веточками?
Я посмотрела на своего все ещё мужа, который протараторил все это, смущаясь, точно мальчишка, который впервые в жизни что-то сделал сам, с любовью, и теперь с волнением презентовал объекту своего обожания.
То есть, мне.
А речь шла о доме, который Вася построил за полгода на пустовавшем до этого целый год участке.
Для особо сложных работ он нанимал бригаду рабочих, но какие-то вещи делал своими руками. Что уже не удивляло меня после того, как летом он показал нам с дочкой целую резиденцию на дереве, которую построил сам.
И хотя Настя не могла пока оценить его стараний в полной мере, папино творение явно пришлось ей по вкусу. Под нашим строгим надзором и контролем она отчасти уже изучила этот безумный лабиринт из дерева, который создал для неё Вася.
А теперь вот ещё построил дом, который и был записан на её имя.
— Думаю, лучше еловые ветви, — произнесла, оглядев комнату, которая должна была стать гостиной.
А когда повернулась вновь к мужу — поймала на себе его полный тоски взгляд.
— Что такое? — поинтересовалась коротко.
— Я люблю тебя.
Слова прозвучали неожиданно. И застали врасплох. Потому я ощутила какую-то острую потребность защититься…
Едко усмехнувшись, уточнила:
— Потому что я теперь худая?
— Потому что мне без тебя плохо.
Он шагнул ближе, взял меня за руку, прижался своей щекой к моей ладони…
— Потому что по тебе скучаю. Потому что мне мало того, что есть сейчас. Я хочу быть рядом постоянно. Хочу быть ближе. Тебя… хочу. Всю.
Повернув голову, он прижался губами к моему запястью — в том месте, где уже начал бешено частить пульс от его признаний.
— Скоро праздник. Говорят, Новый год — это новая жизнь… Может, начнём все заново?..
Он просил, но не давил.
За прошедшее время я могла оценить то, что Вася и впрямь поменялся в лучшую сторону.
Знала так же, что он действительно не спал с этой Машей — моя весьма деятельная мама провела на этот счёт целое расследование и через кучу знакомых выяснила, что эта мадам жаловалась своим подружкам на то, что Вася с ней так и не лёг, хотя она очень надеялась повесить на него чужого ребёнка и зажить без забот.
И, по крайней мере, теперь я могла больше не испытывать брезгливости и отвращения, когда он касался меня…
Как сейчас.
— Ты ведь понимаешь, что если подведешь меня — другого шанса уже не будет? — уточнила негромко, но твёрдо.
Он понимал.
А я подумала…
Что такое, по сути, быть сильной женщиной?..
Нет, не прощать все подряд, без конца подставляя под удар то одну щеку, то другую.
Для меня быть сильной женщиной — значило не бояться боли. Знать, что она может снова наступить, но не позволять себе замыкаться, избегая этого любой ценой.
Быть готовой стойко отразить все жизненные неудачи, без которых все равно невозможно пройти свой путь.
Я понимала главное — если Вася снова предаст, я это выдержу. Не умру, не отчаюсь, просто пойду дальше, оставив его в прошлом уже навсегда.
Но в этот момент я почему-то верила — он меня больше не подведёт. Потому что теперь знает, что за этим последует. Потому что теперь по-настоящему боится потерять…
Его пальцы нежно огладили мою щеку.
— Не решай сейчас, если не хочешь. Просто останьтесь — ты и Настя — сегодня здесь, со мной.
Я сделала глубокий вдох… а на выдохе произнесла только одно:
— Останемся.
И оба мы понимали, что это не просто слова.
Это новое начало.
