мне, что семья для него все же важна — я не знала. Понимала лишь, что вскоре нам нужно будет спокойно, откровенно и прямо поговорить…
Но я не представляла, к чему мы в итоге придём. Чувствовала, что не смогу ни забыть, ни простить его измену. И вместе с тем…
Как мне лишить дочку отца, который у неё только теперь по-настоящему появился?..
Впрочем, решать в итоге ничего не пришлось. Потому что вскоре произошло то, что поставило на всем жирную точку.
* * *
В этот вторник мы с Настей по уже устоявшейся привычке собирались в офис к Васе. И как раз собирались уходить, когда в дверь квартиры позвонили.
Я открыла на автомате. А когда увидела, кто передо мной стоит…
Попыталась снова захлопнуть дверь.
— Стой! Я к Васе! — завопила эта дрянь, выставляя вперёд ногу.
Его любовница. Бесстыжая настолько, что явилась прямиком к нам домой.
В груди заклокотала ярость.
— Я шлюх к себе на порог не пускаю, — проговорила я угрожающе. — Пошла вон! И лапу свою убери от моей двери или я тебе ее прищемлю. В прошлый раз тебе, видимо, не хватило впечатлений от нашей встречи!
Она нервно сглотнула. Но отступать и не думала. Вместо этого упрямо повторила…
— Мне нужен Вася!
— Тут его нет! — отрезала я, легонько, но чувствительно пнув её по ноге, чтобы не мешала захлопнуть дверь.
Она отшатнулась. Я почти уже закрылась, но вдруг…
Заметила, как эта шалава прижала ко рту ладонь. Беспомощно заметалась в узком пространстве площадки. А потом тело её дёрнулось, выгнулось…
И в следующий момент её вырвало прямо на соседскую дверь.
Глава 17
Она была беременна.
Почему-то мне сразу это стало ясно.
Не только по тому, как эпично её вырвало, но и исходя из того отчаяния, с каким она рвалась увидеться с Васей, не понимая и не принимая никаких возражений.
Этот ребёнок был… от него?..
От этой мысли меня пробрал холод. Казалось, все моё тело заледенело, застыло, перестало функционировать.
Я осознала, что, наверно, хоть и не готова была его простить, но и отпустить — не готова была тоже.
До этого момента.
Её беременность словно делала его предательство особенно острым, необратимым, бесповоротным.
А значит, и наш развод — тоже.
Я смотрела на неё, а видела при этом собственную окончательно разрушенную жизнь.
И уже были не нужны его чувства, и исчезла прежняя потребность снова стать для него желанной…
Всё потеряло смысл и значение. Все пришло к единственно возможному для нас с предателем финалу.
Пока я думала обо всем этом, соседская дверь резко распахнулась. Нина Ивановна, которая, на удивление, была дома, посмотрела на то, как эта дрянь разукрасила её дверь содержимым своего желудка и…
Стремительно скрылась в квартире.
Но ненадолго. Вновь она появилась меньше, чем через минуту, но уже с тряпкой в одной руке и тростью — в другой.
Сомнений в том, что именно Васина шалава виновна в надругательстве над дверью, у соседки, очевидно, не было. Да и весь вид этой Машеньки — трясущиеся руки, влажный от рвоты рот — об этом буквально кричал.
— А ну вытирай! — скомандовала Нина Ивановна, втюхивая ей в руки тряпку. — Да хорошенечко!
— Не буду я! — истерично возмутилась Машенька.
Попятилась назад, видимо, надеясь бесследно скрыться.
Но не тут-то было.
Трость Нины Ивановны настигла её весьма стремительно. И весьма расторопно для столь почтенного возраста, в каком пребывала соседка.
Действовала она быстро и жёстко. Кончик трости угрожающе упёрся в поясницу Машеньки, надавил так чувствительно, что в следующий момент та, подчиняясь, согнулась и опустилась на колени…
— Отмывай, говорю! — повторила Нина Ивановна грозно, носком туфли подталкивая к Васиной любовнице тряпку, которую та опрометчиво выронила из рук.
А я отступила в глубину своей квартиры.
Мне не было дела до чужих разборок.
Хватало и собственных проблем.
Глава 18
Машенька была из тех женщин, что попросту не способны выжить в этом огромном, жестоком мире без надёжной, крепкой опоры в виде мужчины. И, желательно, прилагающегося к нему солидного счета в банке.
Сама по себе она в этой жизни не стремилась ни к чему. Единственная карьера, которая её интересовала — это стать женой успешного мужчины, который сможет обеспечить ей достойную жизнь, удовлетворять все её желания.
Ну в самом деле, да кто в трезвом уме захочет горбатиться на какой-нибудь тухлой офисной работе за жалкие гроши, если есть возможность осчастливить собой того, кто умеет ковать денежки и достаточно щедр для того, чтобы ими поделиться, обеспечивая любимую женщину?
Нет, Маша не всегда жила с такими установками. Но когда пролетела с поступлением в театральный, поняла, что как-то теперь придётся вертеться, занимаясь тем, чем заниматься ей совсем не хотелось.
В тот момент она не думала о том, чтобы получить иное образование или начать хоть какую-то карьеру. Она искала более простой способ устроиться в жизни…
Но не везло. Поэтому какое-то время она все же трудилась то продавцом, то оператором, то ещё кем-то, кому не требовалось высшее образование, достаточно было хотя бы приятной внешности.
В тот период своей жизни она и встретила Васю. Лет, наверно, пять тому назад.
Вариантов поинтереснее на горизонте тогда не было. И Маша, дав понять, что делает ему огромное одолжение тем, что обратила на него свое внимание, все же вступила в эти отношения.
Во всяком случае, хоть богатым он и не был, но жадным не был тоже. То, что зарабатывал — охотно тратил на неё, дарил неплохие подарки, водил по приличным ресторанам.
А её это, честно говоря, даже смешило. Мужики порой такие нелепые в своих желаниях и требованиях!
Каждый мечтает о красотке, как с рекламного плаката. Чтобы и фигура идеальная, и грудь большая, и личико без изъянов…
Но мало кто из них понимает, что подобная женщина им просто не по карману. Что такую красоту нужно достойным образом содержать — из ниоткуда она не берется!
И большинству этих похотливых кобелей только и светит, что слюнки пускать по таким, как она.
И Вася был из таких же. Абсолютно не понимал, что он попросту не её уровень.
И, конечно, для него стало большим потрясением, когда она его бросила. Для неё же это было логичным продолжением своего пути — наконец ей попался достойный вариант, способный содержать её так, как она того заслуживала.
Жаль только, что она целых три года верила в сказки о
