незаблокированный. Поэтому я разглядела его переписку с этой Машей, а там — и весьма откровенное фото, что она ему отправила…
Вася дёрнулся было, намереваясь схватить телефон, но я была быстрее. Сцапав смартфон, с издевкой поинтересовалась:
— Вот это ты называешь работой?
Снова посмотрела на фото. Стало тошно от мысли, что я себе не могла позволить надеть такое вот белье. Впрочем, и у этой дамочки, всплывшей в жизни моего мужа, как говно, которое не тонет, тоже были не такие уж и идеальные формы. И все же её он хотел, а меня…
Я тряхнула головой, прогоняя эти думы. Посмотрим ещё, за кем останется эта война.
Нет, я вовсе не собиралась драться с какой-то швалью за мужика, который того вообще не стоил. Но пожалеть о том, что сделал, ему придётся.
— Я тебе все сказал уже, — проговорил он злобно, сквозь зубы. — Я буду встречаться, с кем хочу! Твоё дело — воспитывать дочь! И радуйся, что я от вас не ухожу!
Это заявление было настолько омерзительным, что я не удержалась.
— Раз так, то я тоже буду встречаться, с кем хочу, — отчеканила в ответ. — Видишь ли, ты меня тоже, как муж и отец, не устраиваешь. Я выбрала тебя отцом своего ребёнка и сильно ошиблась. Но это ещё не поздно исправить! Я найду Насте нового папу, которому будет важна семья, а не скакание по дешевым шлюхам, которые сегодня с одним, завтра — с другим! Быстро же ты забыл, как твоя Машенька выбросила тебя, словно мусор, как только на горизонте показался кто-то поинтереснее!
На его скулах бешено ходили желваки. Он сжимал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Было видно — его сильно задели мои слова. И мне это было до чёртиков приятно.
Но, как ни странно, из всей моей речи он отреагировал лишь на одно…
— Отец Насти — я! Не будет у неё другого папы!
— А на кой черт ты ей такой нужен? — отозвалась, не скрывая отвращения. — Что ты есть в её жизни, что тебя нет — никакой разницы! Что ты вообще для неё сделал? Ты задумался вообще хоть раз, что она о тебе вспомнит много лет спустя? Мы все смертны, Вася. Какую память ты оставишь дочери о себе? Какими словами она будет о тебе говорить? А может, не будет вообще? А когда будешь подыхать… твоя дочь, возможно, даже об этом не пожалеет. А ты сам? Не боишься в конце жизни остаться наедине с сожалениями?
Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но так и не смог издать ни звука.
Я устало указала на сумку.
— Там питание для Настеньки и расписание, по которому её надо кормить. И все прочее, что вам пригодится. Присматривай за ней хорошенько, понял? Если ты не заметил, она понемногу начинает ходить. И если я, вернувшись, увижу на ней хоть малейшую царапину или вообще шишку, ты об этом сильно пожалеешь.
Я подошла к дочке, которая все это время на удивление тихо и покорно сидела в коляске, и, поцеловав её, сказала:
— Побудешь немного с папой, моё сокровище?
Дочка нахмурилась, став вдруг очень похожей в этом на своего отца. Протянула ко мне ручку…
— Ма-ма…
— Мама вернётся, — уверила я её. — А ты пока оторвись на папе.
Настя, словно понимая меня, повернула голову к отцу. Широко улыбнувшись, выдала…
— Па-па!
Это слово она сказала впервые. И мы оба с Васей растерянно замерли.
Он смотрел на дочь так, словно вообще только что осмыслил её существование. Будто до этого она казалась ему какой-то не настоящей, игрушечной…
Что ж, теперь его ждало множество открытий.
Выпрямившись, я пошла было к двери, но вдруг осознала, что все ещё сжимаю телефон мужа в руке…
И он все ещё не заблокирован.
Хмыкнув, я решила внести свою лепту в эту пошлую переписку.
«Не позорься. Выглядишь, как сарделька, обтянутая верёвочкой», — напечатала я быстро его шлюхе.
«Что?», — пришёл мгновенно ответ в сопровождении рыдающего смайлика.
Отвечать дальше я не стала. Попросту взяла и заблокировала её.
Бросив телефон на стоявший рядом диван — вряд ли мужу теперь скоро будет до него дело — я выскользнула за дверь.
Нужно было многое сегодня успеть.
Глава 9
Вася растерянно смотрел на дочку. А она — очень внимательно, изучающе — смотрела на него в ответ.
Глаза у неё были совсем, как у Лии. Серо-зелёные, пронзительные. Только, в отличие от своей мамы, Настя смотрела на него без упрека и обид…
Ей он пока не успел испортить жизнь. А точнее, она пока ничего не понимала. Быть может, если бы знала, как он себя повел, то тоже отвернулась от него, отреклась…
Эта мысль почему-то напугала.
Вспомнились слова жены, которые где-то в душе отпечатались болезненным клеймом…
«Что она вспомнит о тебе много лет спустя?».
Ответа он не знал. Он, кажется, до этого момента даже не осознавал, что Настя — настоящий маленький человек. И однажды она вырастет… однажды она осознает все, что он сделал…
А точнее — все то, чего не сделал.
Вася был вынужден признать — он не так представлял себе родительство. Не понимал заранее, сколько сил и терпения забирает такой, казалось бы, маленький человечек…
Не ожидал, что жизнь настолько переменится. Что внимание жены теперь будет сосредоточенно в первую очередь на этом новом существе и только потом — на нем…
Но вот сегодня, сейчас Настя сказала одно простое слово — «папа». Всего одно слово. А он, кажется, только теперь и осознал, что он действительно отец.
И что благополучие маленького человека зависит и от него тоже.
Он осторожно подошёл к дочке. Сам не мог понять, чего опасался. Может, того, что почти ничего о ней и не знал?..
Потому что не хотел знать.
Конечно, иногда по вечерам после работы он снисходил до того, что мог немного посидеть с ребёнком, подержать её на руках… Но всегда второй рукой держал телефон — там ему было интереснее…
И если дочка начинала хныкать, плакать, капризничать — сразу же звал Лию…
А теперь оказался с Настей один на один. И понятия не имел, как к ней подступиться, даже… как говорить.
Он склонился к дочке. Пожевал губы, выдал многозначительное…
— Нууу…
Но она уже потеряла к нему интерес. Завертела головой по сторонам, капризно потребовала:
— Ма-ма!
А следом попыталась выбраться из коляски, несмотря на то, что была пристегнута. Забила нетерпеливо ножками, вцепилась ручками в перекладину
