С Ильей Захаровичем я впервые встретилась на тех самых съемках. Это угрюмый среднего роста мужчина, вдумчивый, тактичный, говорит мало и четко по делу. У него широкий лоб и массивные челюсти, нижняя выступает вперед — прикус неправильный. И это придает мужчине несколько угрожающий вид.
Отвлекаюсь однако…
Петр Арсентьевич о сливках спрашивал.
— Да, пожалуйста. Без сахара.
Собеседник нажимает на кнопку, отдает распоряжение.
— Предлагаю начать, — от нетерпения кручу ручку пальцами. Обычно использую диктофон, чтобы ничего не забыть. Но сейчас предпочитаю работать по старинке.
Мы обсуждаем, я слушаю, конспектирую основные моменты, вношу встречные предложения. Обдумываю. Позже бюджет просчитаю, должны вписаться.
— Я все проконтролирую лично, — обещаю, дописывая до точки.
Ощущаю на себе глубокий изучающий взгляд.
Петр Арсентьевич оценивающе меня рассматривает.
Неприязни не чувствую, лишь легкое раздражение. Ничего не имею против мужского интереса, в работе это частенько даже играет мне на руку. Но сейчас… Бррр.
Открыто встречаю его тяжелый взор. Выдерживаю, не отводя глаз.
— Анастасия Борисовна, возьмите визитку, если появятся вопросы — смело звоните. Задача вам ясна?
— Все отлично. Свяжусь с вами в скором времени.
Выхожу и сразу перезваниваю Оксане.
— Ну как?!
Ишь ты, какая нетерпеливая!
— Вполне нормально поговорили, — успокаиваю я. — Как это они были такими несговорчивыми? Ума не приложу. Все вежливо, спокойно, плодотворно.
— Просто ты умеешь убеждать. Ты с Петром общалась?
— Да!
— Он просто поддался твоим чарам, стал кротким и послушным, — смеется Оксана. — Со мной он был не таким обходительным, а ты его явно заворожила!
Я улыбаюсь и пропускаю последнюю фразу мимо ушей. Воспринимаю ее как шутку.
А зря.
Ой как зря.
Но это я пойму позже.
Глава 7
— Времени на подготовку не так много. Я составила план репортажей в соответствии с графиком социальных мероприятий Ольховского. Расписала основные моменты и даты съемок. Наметила все объекты, по которым придется проехаться. Вроде все учла.
— Ты прям логист, — роняет Федор. Он у нас главный по текстам: красноречие, подача, воздействие на аудиторию — все это наш Федя.
— А ты давай-ка за работу. Освещай, светлячок ты наш!
Федька закатывает глаза, но по-доброму.
— Всем задачи ясны?
— Пока да! — хором отвечают ребята, это наша традиция. «Пока» — потому что всегда вопросы появляются на стадии реализации.
— Сереж, — перевожу взгляд на нашего оператора. — Что там у тебя с оборудованием? Какие-то заморочки были.
— Аккумы сдохли, сразу два, подзарядку игнорят. Я пытался как-то их реанимировать, но они истощили ресурс, хватает их на несколько минут. И свет для локации тоже барахлит. Еще с прошлой недели. Насть, ну можно новый, а? С этим кадр отстойный!
— Мне на почту скинь альтернативу, я добавлю в расходы. И смотри у меня, чтоб цена не заоблачная, а то ты любитель.
Я из бюджета выйти не могу. А им хоть бы что.
— Да понял я, понял… — кивает Сережа.
— Съемки начинаем завтра, — продолжаю я. — Время согласую сегодня к вечеру, сейчас заканчиваем свои дела. Завтрашний выпуск смонтировали?
— Да!
— Жду. Оксан, ты на связи. Рабочий чат на тебе. Меня через полчаса уже не будет на месте. Если что-то срочное — звоните. Все свободны. Расходимся.
Я стараюсь доделать срочные дела, всем ответить на письма и раскидаться с проблемами.
Забираю машину из сервиса.
Руки, конечно, чешутся написать Дэну просто спасибо, но я сдерживаюсь. Далось оно ему. Да и, кроме того, зачем начинать разговор, если я не планирую продолжать его.
Благодарю мастера, оставляя за собой возможность позвонить ему в случае, если словлю новые приключения.
Оставшаяся часть дня выходит не менее напряженной. Везде нужно успеть. Все проверить. Работа кипит, но я люблю ее, не променяла бы ни на какую другую.
Домой приезжаю уставшая. Лесенок меня не встречает, глядит с высоты своей лежанки.
Разувшись, прохожу в гостиную и около минуты просто стою, задрав голову, любуясь своим британским красавчиком.
Выдыхаю. Мне нужна эта минута перезагрузки.
Отдышаться и, наконец, почувствовать себя дома. Проникнуться этим сладким ощущением умиротворенности и тишины.
— Ужинать будешь? — миролюбиво уточняю у кота.
Перезагрузка прошла успешно.
Лес молчаливо отворачивается и зевает.
— Ну и ладно. Тогда я сама.
Лерка должна была сегодня приехать, но сказала, что не успевает, перенесли встречу на завтра.
Через полчаса раздается звонок в дверь.
Я нехотя плетусь в коридор. Это что же… Опять цветы?!
Курьер стоит в ожидании. Я вижу его терпеливое лицо в видео-глазок.
Можно, конечно, не принять и сделать вид, что меня нет дома, но если я открою, то зато, возможно, смогу узнать, от кого заказ.
— Здравствуйте, — вежливо приветствую мальчишку: он совсем молоденький. — Какая прелесть, — радуюсь я наигранно.
— Анастасия Багрова? — уточняет парень, заглядывая в небольшой тонкий блокнот. Верхний уголок немного измят.
— Верно. Спасибо, — принимаю букет, показательно ищу записку и, не сумев отыскать, «растерянно» уточняю, — а от кого цветы? Надо же понимать, кого мне благодарить.
— Чего не знаю, того не знаю. Такой информации у меня нет.
Ладно.
Это просто цветы. Их отправитель скоро объявится, не может же он вечно скрываться. Но вся эта таинственность меня больше напрягает, чем радует.
Лес спрыгивает с лежанки и направляется к букету. Исследует: нюхает, трется мордочкой о крафтовую бумагу, даже слегка прикусывает листочек, и, фыркнув, отворачивается.
— Тебе тоже это не нравится, Лесенок? Вот и мне. Тяготит, да?
Кот, вальяжно пробежавшись до миски, ткнулся в нее носом. А наевшись, махнул в спальню, разлегся на покрывале и мирно ждал, пока я, наконец, не выключу свет и не займу свое место.
***
— Ольховский задерживается, — предупреждаю я ребят. Мне недавно позвонили из пресс-службы, сообщили, что глава города подъедет чуть позже оговоренного времени: дела.
— Надеюсь ненадолго, — бурчит Сережка.
— Ненадолго. На час примерно, — я пожимаю плечами в ответ на общий скорбный вздох.
— Тогда я пока обстановку зацеплю, — заявляет Сергей и уходит к камерам. Ребята разбегаются.
— Вы чем-то расстроены, Анастасия Борисовна, — летит мне в спину беспечное замечание. Совсем близко. Да так неожиданно, что я вздрагиваю.
Оборачиваюсь, сдерживая желание обрушить на голову смельчака что-то очень тяжелое.
Берестовский!
Уже подъехал. Надо же, как я пропустила его?
— Доброе утро, Петр Арсентьевич. Вы так незаметно подкрались.
— Испугал? — интересуется вкрадчиво.
— Нет, но заставили взволноваться.
— Знаете, вызывать у такой женщины, как вы, трепет и волнение — это почти комплимент, — он обнажает идеально ровные зубы.
— Сразу видно, что ваша должность — ваше призвание. Как уклончиво-обтекаемо перевели разговор на меня.
— Работа обязывает. Но в следующий раз могу пустить сигнальную ракету, чтобы вы меня заметили издалека, — ухмыляется он. Взгляд цепкий, но глаза смеющиеся. С искорками.
— А у вас и такая имеется? — мой голос становится тягуче-сладким.
— Не без этого. Кстати, — он протягивает мне картонный поднос с двумя бумажными стаканчиками. — У меня совершенно случайно оказалась лишняя чашечка кофе. И как удивительно — именно такой, как вы предпочитаете.
— Ох, спасибо, вы волшебник! — Принимаю стаканчик, салютую им в воздухе перед тем, как сделать первый глоток. Ммм, горячий. Потрясающе! И мне вообще фиолетово, откуда он тут взялся! — Если вы еще и время вперед отмотаете, то я буду в полном восторге!
— Илья Захарович редко задерживается. Обычно он крайне пунктуален, — защищает главу города Берестовский.
