Вслух возмущаюсь, но цветы прижимаю к себе. Покрепче. Мои любимые. Нежно-розовые. Пиончики.
— Понравились хоть? — смеется этот бархатный голос. Столько ласки в нем…
— Да. Классные! — восхищаюсь искреннее.
— Вот и поставь на видное место! С гордостью!
— Спасибо, Денис. И как ты вообще вспомнил? Я уж и сама забыла.
— А потому что у тебя память плохая. Ты вечно все забываешь.
Мне даже не обидно. Что есть, то есть. Но я нашла способ справляться с забывчивостью: просто теперь стараюсь записывать все важное.
Мы прощаемся друг с другом на доброй ноте, он желает мне спокойной ночи. Я ему, наоборот — неспокойной.
Хоть и точит изнутри неуместное чувство собственничества, но как мы оба с Дэном уже сумели убедиться, ничего хорошего оно никогда не приносит. Да и я понимаю, что женщины в его жизни есть. И не одна.
Но это сейчас меня не волнует. Два букета от неизвестного я выношу в коридор, размещаю на подоконнике: он здесь широкий, удобный. Цветы оставляю прямо в своих вазах.
А от Дэна — самые красивые и нежные — уношу в спальню. К себе поближе.
ДЕНИС
Отбиваю вызов, отбрасываю в сторону телефон, нахмурившись.
«Я уж и сама забыла».
Еще небрежно так. Равнодушно.
Везет ей.
А я вот не забыл.
Глава 9
АНАСТАСИЯ
— Насть. На-астя-я! — громким шепотом зовет Оксана, внезапно появившаяся в дверях моего кабинета. Она размахивает обеими руками, словно у меня за спиной сам дьявол появился.
Я плотнее прижимаю трубку к уху, чтобы было лучше слышно собеседника, и прикладываю к губам указательный палец свободной руки.
— Там! — не унимается она, кивая себе за спину. Вид у нее жутко взволнованный. — Из администрации города! По второй линии!
Да чтоб вас всех, а!
Ни минуты покоя!
Резко отнимаю трубку от уха, отодвигаю подальше и таким же громким шепотом выдаю гневную тираду:
— Ну и что ты орешь-то?! Перезвоню я им! Контакты возьми!
— Не дают! Говорят, ты нужна. Лично! И прямо сейчас!
— Значит, пусть через пятнадцать минут перезванивают. Обнаглели вконец.
— Ты шутишь?! Мне им так и передать?
— Слово в слово. И уточни, что это от меня лично!
Оксана уходит, а я возвращаюсь к разговору.
Когда Оксана переключает на меня звонок, я даже немножко приподнимаю голову и ровняю спину.
— Пресс-служба Ольховского. Анастасия Борисовна?
— Петр Арсентьевич, какой сюрприз. Вы переполошили мою помощницу. Не стыдно? — добавляю щепотку мягкости, это всегда срабатывает с мужчинами.
— Я могу переполошить весь город, — ухмыляется Берестовский. — Что мне ваша помощница?
— Не сомневаюсь. Чем обязана такому живому интересу?
— Хотелось бы переговорить и учесть некоторые… моменты.
— Репортаж не устроил?
— И это тоже. Нужно договориться о деталях и отметить нюансы, — роняет он деловито. — Желательно сегодня. Лично.
— Хорошо. Могу вечером, — быстренько прикидываю время. Его светлость ведь изволит-с в такой час еще оставаться на месте? — В шесть.
— Идеально, — как ему удается пропитать железной решимостью каждое слово? — В восемь еще лучше. Я уточню адрес.
Отключается, оставляя меня в растерянности.
У меня вытягивается челюсть, я отнимаю трубу от лица и бессильно рассматриваю телефон. Ни здрасте, ни до свидания.
Какой умный, однако. А если в восемь неудобно мне? Это, если что, уже нерабочее время!
Он всегда так ведет переговоры? Хотя какой там. Он отдает приказы. Но нужно же оставить собеседнику хоть толику ощущения, что он не заложник ситуации, разве нет?
Так.
Что корректнее сделать? Попытаться дозвониться до него и перенести встречу? Или проглотить и ждать, пока наступит восемь вечера?
Дозвониться не получилось.
Чертов Берестовский!
— Оксана, я отправляюсь объекты смотреть. Следующие съемки должны быть живописными, — объявляю, на ходу набрасывая на плечи пиджак. — На связи.
Дверь за спиной закрывается.
Мой капризуля заводится с полуоборота, едет мягко.
Ожидание вечера неспешно поклевывает мозг.
Ровно в семь вечера приходит СМС: «Ресторан «Прага». 20:00».
И точка геолокации.
Берестовский, надо же, тут же дозванивается:
— Анастасия Борисовна, я уточнил информацию. Отправил.
— Ресторан? — переспрашиваю, съезжая с дороги, здесь ужас какое плотное движение.
— Естественно. Это удобнее всего.
— Подъеду.
Не очень меня прельщает ужин с Берестовским, но я же понимаю, как у нас все делается.
— До встречи.
Ровный спокойный тон.
Говорят, в тихом омуте черти водятся.
Возле ресторана машин на парковке минимум.
Меня встречает администратор, вежливо здоровается.
— У вас сегодня немноголюдно, — замечаю я озираясь.
— Сегодня — да. Резервы на более позднее время, — поясняет с улыбкой девушка.
У нее живой взгляд и две ямочки на щечках. Миловидная.
Мы заходим в ВИП-зону, сокрытую от посторонних глаз.
Освещение хорошее — я сразу обращаю внимание на роскошные люстры и стильные светильники. Комната выполнена в бело-черно-коричневых цветах.
Массивный вытянутый деревянный стол с шестью обитыми кожей стульями кажется некомфортным для двух персон. Музыка тихая, приглушенная. Расслабляющая.
С краю скромненько пристроился Берестовский, листая меню. Завидев меня, он теряет интерес к пухлой папке и поднимается.
— Анастасия Борисовна. Вы пунктуальны, как ни одна женщина, — сдабривает комплимент щедрой улыбкой.
— Рада, что вы цените во мне специалиста, — язвлю тонко. Хотя он, наверное, даже не поймет.
— Как раз это и хотелось бы обсудить. Присаживайтесь.
Отодвигает стул напротив себя. Уже приятно, что не рядом, это было бы слишком… провокационно.
Я заказываю легкий салат и стакан воды. Ровно столько, сколько требуется, чтобы деловой ужин не перерос в неформальную встречу. Берестовский же не настолько сдержан. Он заказывает столько еды, сколько, казалось бы, не осилить и троим.
— Минут пятнадцать ожидания, — сообщает официантка.
— Напитки сразу, — безэмоционально роняет Берестовский, не отводя от меня глаз.
— Анастасия Борисовна. Нам необходим сюжет в стиле «Один рабочий день мэра». Требуется грамотная проработка подачи материала, готовность к придиркам со стороны оппонентов, — тут он хитро прищуривается и растягивает губы в коварной улыбке. — Освещение в массах. В свою очередь с нашей стороны вы получаете доступ в администрацию, возможность присутствовать на плановых и селекторных совещаниях, встречах, выездах в район и заседаниях различного уровня.
— И как я понимаю, значимость заседаний в оговоренные дни останется на уровне города.
Выше меня не допустят.
— Какая великолепная проницательность. Что скажете, Анастасия Борисовна?
Лишние вопросы я держу при себе. Даже просто находиться рядом с Берестовким довольно некомфортно.
Мы обсуждаем идею и начинаем горячо спорить, когда нам приносят салаты. Три тарелки.
— Благодарю, — кивает официантке мужчина и тянется к вилке.
Дверь в помещение распахивается, и входит…
— Добрый вечер.
Неожиданно.
Сухое усталое приветствие кажется неуместным, а появление здесь Ольховского — бестактным.
Новый гость размеренным шагом приближается к нашему столу, мажет по мне незаинтересованным взором, заставляя подумать о мелких букашках, недостойных внимания.
— Я закончил, — объявляет он утомленно, вальяжно отодвигая стул.
— Только что принесли салаты. Сейчас уже будет горячее, — поясняет Берестовский. — Мы с Анастасией Борисовной все обсудили. Она согласна.
Вот вроде бы и слова понятные, но все равно неразборчивый подтекст остался мною неразгаданным.
Ольховский бесстрастно смотрит в мою сторону.
