задаёшь вопросов. Ты подчиняешься. Когда я захочу твоё тело — ты его отдашь мне.
И я отдавала. Потому что он владел не только моим телом. Он владел той тёмной, отчаянной жаждой, что жила во мне под кожей, той дикой частью меня, которая не искала безопасности. Я жаждала грубых рук и яростных толчков. Я хотела быть оттраханной и отмеченной этим мужчиной, который сам походил на Сатану.
Его рот снова накрыл мой прежде, чем я успела вдохнуть. Он вжал меня в стену кабины так, словно я была создана, чтобы меня держали вот так. Рука Рэйфа скользнула под край моего голубого платья с цветочным узором — без капли терпения. Его губы нашли мою шею, оставляя сосущие поцелуи, достаточно сильные, чтобы остались синяки. Я выгнулась с резким вздохом.
— Вот так, детка, — прошептал он тёмным, низким голосом. — Ты самая красивая женщина на грёбаном свете. И знать, что ты моя жена?.. — он фыркнул. — Это безумие.
— А я укротила Тёмного Монстра Нью-Йорка, — прохрипела я, сдерживая стон, когда он легко поднял меня и усадил на отполированную деревянную кромку у окна.
Мир за стеклом расплылся, но он был кристально ясен. Каждый дюйм мускулов, вся его мощь — направлены только на меня.
Его пальцы скользнули по внутренней стороне моего бедра.
— Ох, да, ты это сделала, — простонал он, проникая под кружево.
Я задрожала, подалась бёдрами вперёд, умоляя его впустить пальцы внутрь. Он усмехнулся, эта дьявольская кривая улыбка разожгла во мне что-то первобытное.
— Когда я закончу с твоей киской, я заставлю тебя встать на колени.
Я не смогла сдержать всхлип. Его хватка стала крепче, и он снова поцеловал меня — медленнее, глубже. Каждый проход языка, каждый укус зубами толкал меня всё дальше за грань. Он пах мятой, мраком и абсолютной властью.
Я попыталась притянуть его к себе, но он схватил мои запястья и прижал их над головой.
— Нет, — зарычал он, сверля меня глазами. — Ты хотела доминирования. Ты за него вышла замуж.
Боже, я распадалась на части. Он знал, что мне нужно, ещё до того, как понимала это сама. Всё тело отчаянно жаждало его.
Он опустился на колени, задрал моё платье к талии и поцеловал внутреннюю сторону бедра. Я не успела даже вдохнуть, как его язык скользнул по моему клитору. Он не остановился ни на секунду. Я закричала его имя, вцепившись руками в его волосы, мои бёдра дёргались в пустоте, пока волна за волной не накрывала меня. Он удерживал меня сквозь всё это, рыча какую-то грязь, когда я умоляла: ещё, ещё, ещё…
Когда он наконец поднялся, вытирая рот тыльной стороной ладони, я вся дрожала. И он даже близко не собирался останавливаться.
Он медленно расстегнул ремень, его тяжёлый, затуманенный взгляд скользнул по моему раскрасневшемуся лицу.
— Руки на сиденье. Спину выгни. Живо.
Моё тело подчинилось раньше, чем осознал разум, погрузившись в мягкую кожу сиденья, пока его ладонь одним движением скользнула по моей спине.
— Ты будешь кончать для меня каждый грёбаный день, — прошептал он мне в ухо, подводя себя к входу. Его толщина была горячей, он медленно проталкивал лишь кончик внутрь. — На моём члене. На моём языке. На моих чёртовых пальцах. Чёрт, даже на моём бедре, когда твоя жадная задница будет ездить на нём ночью в кровати. Поняла?
Я яростно закивала, задыхаясь, пока он всё глубже входил. А потом его бёдра с грохотом врезались в мою задницу, заполняя меня до конца. Я вскрикнула от внезапного жгучего вторжения.
Дальше всё было как в тумане — движения и звуки. Резкие крики и грязные слова. Власть и покорность. И столько удовольствия, что я думала — потеряю сознание.
Его руки вцепились в мои бёдра, он яростно вбивался в меня, каждый толчок был меткой, каждый рык в ухо — новой ступенью безумия. Я едва могла дышать. Это было и раем, и адом, и я тонула в обоих сразу.
— Чёрт, Дела, — прохрипел он мне в плечо, и я снова разлетелась на куски — тело выгнулось, задрожало, сотряслось в судорогах, пока я кричала его имя.
Сзади он резко дёрнул вырез моего платья вниз, обнажая грудь.
— Ох, детка, ты такая грёбаная идеальная… — его пальцы впились в мою кожу, пока он умело доводил мой оргазм до конца.
Он вырвался в последний момент, грудь тяжело вздымалась, мышцы подрагивали от сдержанности, его рука обхватила собственный член. Другой рукой он вцепился в мои волосы, опуская меня на колени.
— Глаза сюда, детка.
Я подчинилась. Смотрела, как он дрочит, пока его вторая рука удерживала мой взгляд. Несколько резких движений — и…
Он застонал, выплеснув всё на меня. Горячее, густое — оно заляпало мою грудь беспорядочными мазками. Мои глаза расширились, сердце колотилось, пока я смотрела на него — моего мужа — который смотрел на меня.
Его ледяные глаза скользнули по мне, и в этом взгляде было что-то дикое. Он наклонился и размазал всё это по моей груди, пальцы лениво кружили по коже, пока я вздрагивала под ним, вся в искрах, каждая клетка натянута, как живая проволока.
Я дрожала, задыхалась, разрушенная и исчерпанная — и любила его в этот миг сильнее, чем когда-либо.
— Ты выглядишь чертовски хорошо, покрытая мной, — хрипло сказал он, его голос был низким и удовлетворённым. — Пожалуй, это войдёт у нас в привычку.
Я рассмеялась, одурманенная и ещё пьяная от удовольствия.
— Встань, — приказал он, протягивая руку, чтобы помочь подняться.
Мои ноги подгибались, пока я медленно выпрямлялась. Я любила его таким. Властным.
— Умница, — пробормотал он, ведя пальцами, всё ещё перепачканными его спермой, вниз по моему животу. — Не могу позволить этой киске уйти без моей спермы.
Чёрт возьми. У меня чуть не подкосились колени, когда он резко вогнал пальцы внутрь. Изо рта вырвался жалкий звук, когда его предплечье упёрлось мне в грудь, прижимая к стене.
— Вот так, моя девочка, — зарычал он, трахая меня своими влажными пальцами, а потом вытащил их, оставив меня задыхающейся и отчаянно жаждущей продолжения.
— Да что за хрень, — заскулила я.
Он рассмеялся, вытер руку полотенцем и стал осторожно очищать мою грудь.
— Не волнуйся, маленькая лань. Мы закончим позже.
Мы как раз приводили себя в порядок, когда пилот объявил, что мы подлетаем к острову.
РЭЙФ
Океан был тихим так, как никогда не бывают города. Ни сирен, ни машин. Только ветер, волны и её смех, разлетающийся от пальм, словно чёртова симфония.
Я стоял босиком на деревянной террасе виллы, рубашка
