была расстёгнута, и смотрел на Аделу вдали. Она стояла в прибое, её лёгкий голубой кимоно развевался на ветру. Под ним — чёрное бикини, от которого у меня перехватывало дыхание.
Моя жена. Чёрт… я не думал, что это слово может так ударить. Она взяла не только мою фамилию. Она взяла ту часть меня, которую я никогда никому не предлагал. Ту, что до сих пор покрыта кровью, гарью и воспоминаниями, которые невозможно смыть, как бы я ни пытался.
И она не оставила меня. Я жёг людей за меньшее, чем тот взгляд, которым она смотрела на меня. Будто я принадлежал ей. Будто монстр, за которого она вышла, всё ещё был мужчиной, достойным любви.
А может, так оно и было. Для неё.
Десять дней на этом тропическом острове. Я купил его сразу, как увидел уединённую бухту. Никаких соседей. Никакого персонала — только если позовём. Только мы. И каждую грёбаную минуту я собирался тратить на то, чтобы поклоняться её прекрасному телу и уничтожать его в равной мере.
Потому что любить Аделу Синклер-Вон — было величайшим достижением моей жизни. И я намерен был напоминать себе об этом каждый раз, когда оказывался сверху.
Эта женщина сводила меня с ума.
Она обернулась, поймала мой взгляд — и её губы изогнулись в той самой озорной улыбке, которая всегда царапала мне сердце.
— Иди купаться со мной, — крикнула она, заходя глубже в волны и небрежно бросая кимоно на песок.
Я сошёл по ступеням к ней, позволяя океанскому ветру развевать рубашку, прежде чем сорвал её и уронил. Её взгляд скользнул по мне, и в глазах, как всегда, вспыхнул жар.
— Ты такая красивая, — прошептал я, обняв её и вплетая пальцы в её волосы. — Я всё ещё не верю, что мы прошли через всё это.
Она улыбнулась — ярко, как грёбаные звёзды.
— Я не случайно сказала всё то в клятвах, Рэйф. Это мы. Только ты и я.
Я поцеловал её в щёку, чувствуя, как она тает в моих руках, пока прохладная вода омывала нас по пояс. Десять дней. Один остров. И каждую секунду я собирался напоминать ей, что значит принадлежать мне.
Соль всё ещё липла к нашей коже, когда мы вошли в душ — смеясь, мокрые от морской воды. Её спина прижалась к моей груди под горячими струями сверху. Я держал её, обнимал за талию, пока пар поднимался вокруг нас, целовал её влажное плечо и вдыхал её запах.
Мы почти не говорили под душем. Нам это было не нужно. Я медленно намыливал её волосы и целовал затылок, пока она доверчиво склонялась ко мне, её пальцы лениво скользили по моему бедру, заставляя меня чувствовать чёртовых бабочек в животе. Но я не пошёл дальше. Я любил её. И хотел, чтобы она это чувствовала. Чтобы она знала — со мной ей всегда безопасно.
Позже, когда мы вышли и вытерлись, её длинные чёрные волосы были собраны в небрежный хвост, лёгкая чёлка обрамляла прекрасное лицо. В красном шёлковом платье-комбинации, босая, она мягко ступала по каменному полу нашего пляжного люкса.
Ужин ждал нас на частной террасе прямо у моря, освещённой мягкими фонарями, качающимися на ветру. За спиной шумел океан, небо было окрашено в лаванду и огонь заката. В воздухе пахло жасмином, морской солью и жареными цитрусами. Это было почти слишком идеально. Если бы я не знал, что женщина рядом со мной реальна, решил бы, что это сон.
Она улыбнулась, наливая нам вина. Голубые глаза блестели в свете свечей, и мне пришлось крепче сжать край стола, чтобы удержаться.
— Ну что, — сказала она, сделав глоток. — Что будет, когда мы вернёмся?
— Хм, — я откинулся назад, сделав вид, что размышляю. — Возможно, обсудим, где будем жить.
Она закатила глаза и хитро улыбнулась:
— А что не так с тем местом, где мы сейчас?
Я внимательно изучил её лицо.
— Тебя не смущает оставаться в особняке?
Она пожала плечами, и в её голосе не было ни тени сомнения:
— Дело не в месте. Дело в том, кто в нём.
Господи, как же я любил эту женщину.
Я хотел чего-то нового. Дома, который не был бы пропитан кровью и травмами. Чего-то, что было бы нашим. К тому же, я едва мог переступить порог того чёртова офиса после всего, что сделал с ней в прошлом году.
Я прочистил горло, отгоняя болезненное воспоминание.
— Я хочу всё начать заново, — сказал я, доставая телефон из кармана. — Я присматривал таунхаусы.
Её бровь приподнялась в удивлении.
— Правда?
Я развернул экран к ней.
— Этот ещё не выставлен на продажу. Но я знаю хозяина. Достал для нас просмотр, если тебе интересно.
Она наклонилась вперёд, глаза загорелись, когда она взяла у меня телефон.
— Это потрясающе…
Современный стиль, чистые линии. Высокие окна. Закрытый внутренний дворик. Достаточно пространства, чтобы дышать, но при этом оставаться рядом. Место, где мы действительно смогли бы построить будущее.
Она подняла на меня взгляд — теперь мягкий, нежный.
— Я определённо заинтересована. Это так красиво, Рэйф. Боже… спасибо тебе.
Моё сердце дернулось. Я и не подозревал, насколько нуждался услышать это, пока она не сказала.
Я протянул руку через стол, взял её ладонь в свою.
— Хорошо. Потому что я уже сказал, что мы возьмём его, если он тебе понравится.
Она рассмеялась, но глаза её заблестели слезами.
— Конечно, сказал.
Я поднёс её руку к губам.
— Я хочу не просто дом, Адела. Я хочу настоящий очаг. С тобой. Только с тобой.
Я поднял взгляд, когда над нами начали подниматься звёзды. Закрыл глаза, чувствуя тёплый ветер, и впервые в жизни — полное, безоговорочное спокойствие. Кто бы мог подумать, что этот демон найдёт счастье?
Вино уже успело ударить нам в головы, даря лучший, чёртовски приятный кайф. Щёки Аделы горели — и не только от алкоголя или морского ветра, но и от меня. От тяжести моего взгляда. От обещаний, которые я не мог удержать в себе — в каждом касании, в каждом движении.
Я наблюдал, как она убирает непослушную чёрную прядь за ухо. Я сдвинулся на стуле, наклонился вперёд, опёрся локтями о стол и понизил голос до того бархатного тона, что вибрировал у неё внутри костей.
— Теперь, когда мы официально женаты… — я сделал паузу, проводя вилкой по остаткам печёного инжира и сладкого сыра. — Есть ли у тебя какие-то тайные извращения, о которых я ещё не знаю?
Она едва не поперхнулась вином. Но я
