мне на пользу, обдувая слабой, но всё-таки прохладой.
Пусть поскорее остынет…
Оно и остывало. Мои эмоции. Воспоминания. Пока я продолжала стоять у распахнутого окна, стараясь дышать размеренно и глубоко, прикрыв глаза, наслаждаясь шумом волн, разбивающихся о скалы.
А потом хлопнула дверь…
Вошёл Тео.
– Вы закончили? – поинтересовался хмуро.
Не знаю, как отреагировала Далия, не видела её лица, да и возможности ответить ей не оставила. Сама сказала.
– Да. Закончили.
Ещё один глубокий вдох. Плавный выдох. Мои.
И усталое. Почти обречённое. От Далии.
– Нет. Я ей ещё не сказала.
Обернулась. Не скрывая удивления.
– Не сказала мне… что?
Чёрная волчица поморщилась, словно лимон разжевала. У неё на цитрусовые, к слову, аллергия.
– Бароны не вернулись, – произнесла тихо, смотря на меня с каким-то нелепым сочувствием. – И, похоже, не вернутся.
Даже не слова. Её взгляд мне совсем не понравился.
– Как это? – не поняла я её. – Что-то случилось? Почему такая задержка? – нахмурилась я.
Не на Далии сосредоточилась. На Тео.
Он…
Уставился в пол. Тоже скривился.
– Бароны мертвы. Говорят, Сальваторе их убил. Забрал весь общак. Никто не знает, где он. Скрылся. Сама понимаешь, сюда, если это правда, он вернуться уже не сможет. Теперь… мы сами по себе, Ада.
Как он сказал?
В голове никак не усваивалось…
Бароны мертвы.
И их убил мой отец.
Учитывая вспыльчивый нрав моего родителя, как и факт того, что он из них был сильнейшим…
Правда, убил?
А потом…
Ну, нет!
Мой отец – не какой-нибудь последний трус!
Чтоб сбежать…
Не может быть такого!
Не верю…
– Нет, – произнесла уже вслух. – Это всё какой-то бред, – помотала головой в отрицании, словно то поможет словам звучать убедительнее. – Папа так не сделает. Нет, Тео. Ты ошибаешься.
Оборотень тоже мотнул головой.
– Есть свидетели.
– Свидетели? – уставилась на него во все глаза, инстинктивно шагнув в его направлении. – Какие ещё нахрен свидетели, Тео? Кто? Суаресы? Которые родных дочерей в бордели сдают за дозу героина? Или Рубио? Которые вообще не знают, что такое правда? Кто, Тео? Дюран? Идальго? Ньето? Ортис? Кто-то из наших? Кто, мать твою, Тео?! Скажи!
Кажется, я скатилась до истерики. И вряд ли отдавала себе отчёт в том, что творю, когда вцепилась в мужскую рубашку, требовательно встряхнув оборотня. Хотя он и тогда не принял мою правоту.
– Огненные видели. Весть из Рио разнеслась по всему побережью. Этим утром. Мы тебя искали, хотели сообщить, но ты ушла ещё на рассвете, и… – развел руками, не став договаривать.
На рассвете я сбежала из крепости, чтобы банально поплавать и насладиться последним из выпавших свободных дней, без извечного присмотра отца, раз уж он должен был сегодня вернуться.
Не вернулся…
И, получается, не вернётся совсем?
– Нет, – покачала головой вновь. – Это всё ложь. Сальваторе Вега никогда бы не взял чужое. Присвоил бы – да. Но не украл, как жалкий шакал, сбежав с поджатым хвостом. И ты, и я. Все это знают.
За спиной послышались тихие шаги. Далия поравнялась с нами. Положила ладонь на моё плечо.
– Ты права, Ада. Здесь что-то не так. И мы с этим обязательно разберёмся. Но сейчас есть и другая проблема. Куда более важная и неотложная, раз уж так получилось, – с сожалением проговорила она. – Баронов нет. Теперь на Карибском побережье появятся новые бароны. Ты – единственная законная наследница Вега. Сама должна понимать, как только другие тоже определятся, они к нам придут. И их мы своей верой не уговорим, нам нужны доказательства. А пока их нет…
Она говорила что-то ещё. Долго. Разжёвывая мне все азы устройства нашего края, словно я их внезапно могла позабыть. Не позабыла. Как и не позабыла тот факт, который теперь ярким пятном вспыл в моём разуме, и никак не давал покоя.
Вот почему Матео Ньето так себя повёл!
Пришёл…
Потребовал.
Решился на такую дерзость…
Когда уходит любой вожак, шакалы набрасываются на временно оставшееся без присмотра царство, пытаясь растащить его на части, присвоить, сколько унесут, пока есть такой шанс. И любой, кто является наследником этого царства, либо обладает силой и стойкостью справиться с ними, наводит порядок быстро и беспощадно, либо, если не справится, его банально загрызут.
Вот что нас всех ожидало…
Всё. Да не всё.
– Младший Ньето мёртв, – заговорил снова Тео, едва Далия закончила. – Оливейра убил его, когда за тебя заступился.
Судя по тому, как вытянулось лицо чёрной волчицы, она тоже услышала впервые.
– Ты уверен? – мрачно поинтересовалась она.
– Пришёл бы я к вам с такой новостью, если бы не был уверен? – криво усмехнулся Тео. – Марсело Ньето в бешенстве. С учётом, что не только Оливейра, но и ты там была… – закончил уже в явном предостережении, смерив меня тяжёлым взглядом.
Враз захотелось испариться. В первую очередь от чувства собственного стыда. Оно вообще как-то подозрительно резво ко мне подкатывало при упоминании в одном предложении со мной Оливейра.
Опять же!
– Матео был жив. Его дружки с парковки за собой утащили. Да и побил их огненный альфа не так уж и сильно. Всего несколько переломов и три испорченных яблока – вот и вся трагедия после драки, – сложила руки на груди, глядя на оборотня, как и он, столь же прямо.
– Несколько переломов и три испорченных яблока? – переспросила Далия. – Как так вообще получилось?
Как-как…
Только ведь уговорила себя не вспоминать!
Но придётся.
– Я купила продукты и собиралась возвращаться домой, – напомнила ей то, о чём ранее уже сообщала. – Ты мне позвонила. Я отвлеклась. А шайка младшего Ньето дожидалась меня у импалы. Они отобрали телефон. Сломали. Пообещали продать на Сент-Китс. Очевидно, как раз из-за поползшего слуха про отца. Вели себя, как… – замолчала, тоскливо вздохнув, и договаривать обозначение их характеристики не стала. – Потом вмешался Оливейра. Немного навалял им. Они сбежали. А он помог мне собрать продукты, и… – вздохнула снова. – Ну, дальше все уже всё видели, – махнула рукой, развернувшись обратно по направлению распахнутого настежь окна.
Там хотя бы ветерок дует…
– Достану записи с камер на парковке, – задумчиво отозвался Тео.
Задерживаться не стал. Дверь снова хлопнула, и мы с Далией остались одни. На какое-то время наступила тишина. Пока меня не осенило очень даже элементарной мыслью.
– Может ли Николас Оливейра явиться в Картахену как раз из-за того, что произошло с нашими баронами в Рио? – обратилась я.
Далия, мою мысль, если и оценила, то весьма своеобразно.
– Оливейра всегда было плевать на наши внутренние разборки. Их интересуют только морские пути и всё, что с этим связано, – отозвалась чёрная волчица. – А
